На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Поучение Мономаха

Дм. Добров • 21 марта 2014 г.
Владимир Мономах

Худой я, дедом своим Ярославом, благословенным и славным, нареченный в крещении Василий, по русскому имени Владимир, по отцу возлюбленному и матери своей Мономах…

[в списке пробел в четыре с половиной строки]

…и для христианских людей сколько же уберег по милости своей и по отчей молитве от всех бед.

Сидя в санях, подумал я о душе своей и восславил Бога, который меня до сих дней грешного довел.

Пусть дети мои или иной кто, прослушав сию грамотку, не смеются, но, которому же любо будет из детей моих, пусть примет ее в сердце свое, лениться перестанет и потом начнет трудиться. Если же кому не люба будет грамотка сия, пусть не позорится, а так скажет: «На дальних путях, в санях сидя, нелепость ты говорил».

Прежде всего, Бога ради и души своей страх имейте Божий в сердце своем, чтобы милость творить не оскудевающую,— это начало всякого добра.

[…]

Встретили меня послы братьев моих на Волге и сказали: «Поторопись к нам, выгоним Ростиславичей да волость их отнимем. Если же не пойдешь с нами, то мы сами по себе будем, а ты сам». Я ответил: «Хотя вы и гневаетесь, не могу я ни с вами пойти, ни от клятвы отступить».

Отправив их, взял я «Псалтырь», в печали раскрыл книгу, и вот что мне выпало: «Зачем печалишься, душа? Зачем смущаешь меня?» и прочее. Потом выбрал я поучения свои любимые, сложил их по порядку и надписал: «Если последние вам не любы, то первые примите».

Зачем печальна ты, душа моя? Зачем смущаешь меня? Уповай на Бога, ибо исповедуюсь ему (Пс. 41, 6). Не ревнуй лукавствующих, не завидуй творящим беззаконие (Пс. 36, 1), потому что лукавствующие истребятся, стойкие же в Господе наследуют землю. Еще немного, и не будет грешников: взыщут место свое и не найдут. Кроткие же наследуют землю, насладятся разнообразием мира. Надзирает грешник за праведником и скрежещет на него зубами своими. Господь же посмеется над ним и прозрит, когда придет день его. Оружие извлекли грешники, согнули лук свой, чтобы стрелять нищих и убогих, убить правых сердцем. Оружие их войдет в сердце их, а луки их сокрушатся. Лучше для праведника малое, больше богатства грешных многого, потому что сила грешных сокрушится, а праведников укрепляет Господь (Пс. 36, 9 – 17).

…потому что грешники погибнут (Пс. 36, 19, в Синодальном переводе – 36, 20)…

…праведник же милует и отдает. Когда благословляющие его наследуют землю, проклинающие его истребятся. Господом путь человека исправится: когда упадет, то не разобьется, ибо Господь поддержит его за руку. Юным быв, я состарился, но не увидел ни праведника покинутым, ни потомков его просящими хлеба. Все время милует и взаймы дает праведный, и потомство его благословенно будет. Уклонись от зла, сотвори добро, взыщи мира, изгони (?) и живи во веки вечные (Пс. 36, 21 – 27).

…когда восстали бы люди, то живыми поглотили бы нас. Когда пролилась бы ярость его на нас, то вода бы нас потопила (Пс. 123, 2 – 4).

Помилуй меня, Боже, ибо попрал меня человек, все время борясь, осквернил меня. Попрали меня враги мои, ибо много борющихся со мною свыше (Пс. 55, 2 – 3).

Возвеселится праведник и, когда увидит месть, руки свои омоет в крови грешника. И сказал человек: если есть плод праведника, то есть и Бог, судья земли (Пс. 57, 11 – 12).

Избавь меня от врагов моих, Боже, и от восстающих на меня защити меня. Избавь меня от творящих беззаконие и от кровожадных спаси меня, ибо поймали они душу мою (Пс. 58, 2 – 4).

И когда гнев в ярости его, жизнь в воле его: вечером водворится плач, а утром радость (Пс. 29, 6).

Ибо милость твоя лучше, чем жизнь моя, уста мои хвалят тебя. Так благословлю тебя в жизни моей и во имя твое вознесу руки мои (Пс. 62, 4 – 5).

Укрой меня от сонма лукавого и от множества творящих неправду (Пс. 63, 3).

Возвеселитесь, все праведные сердцем (Пс. 31, 11).

Благословлю Господа во всякое время, непрестанна хвала ему (Пс. 33, 2), и прочее.

Как Василий учил, собрав юношей, души [иметь] чистые, неоскверненные, телеса худые и речь кроткую с умеренным словом Господним. Есть и пить без шума великого, при старых молчать, мудрых слушать, старшим повиноваться, равных и меньших любить. Без лукавства беседуя, много понимать, не свирепствовать словом, не хулить беседой, много не смеяться, стыдиться старших, с женщинами непристойными не разговаривать, взгляд внизу держать, а душой к верху прибегать, не понуждать свободных и власти ни за что не принимать, которая от всеобщих почестей. Если же кто из вас может иным преуспеть, то от Бога мзды пусть чает и вечными благами насладится.

О владычица Богородица, забери из сердца моего убогого гордыню и дерзость, чтобы не возносился я суетою мира сего.

В ничтожной сей жизни научись, верный человек, благочестие творить, научись, по слову евангельскому, управлению глазами, воздержанию языка, смирению ума, порабощению тела, погублению гнева и очищению помыслов, понуждая себя на добрые дела Господа ради. Лишаемым будучи, не мсти, ненавидимым — люби, гонимым — терпи, хулимым — моли, умертви грех.

Избавьте обиженного, защитите сироту, оправдайте вдову. Придите, и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши найдены, обелю их, как снег (Ис. 1, 18), и прочее.

[Пусть] воссияет весна поста и цветы покаяния. Очистим себя, братья, от всякой крови плотской и душевной. К подателю света взывая, скажем: слава тебе, человеколюбец.

Поистине, дети мои, разумейте, как человеколюбец Бог милостив и сверхмилостив. Мы, люди, грешными будучи и смертными, если кто зло нам сотворит, хотим в жертву его принести и кровь его пролить поскорей. Но Господь наш, владеющий жизнью и смертью, согрешенья наши над головой нашей терпит до самой нашей смерти. Как отец, чадо свое любя, накажет и вновь привлечет его к себе, так и Господь наш показал нам победу над врагом — как тремя добрыми делами избыть его и победить, покаянием, слезами и милостыней. И пусть будет вам, дети мои, не тяжкой эта заповедь Божья — тремя делами избыть грехи свои и царствия [небесного] не лишиться.

Ради Бога, не ленитесь, умоляю вас, не забывайте трех этих дел. Не так уж тяжко не затворничеством, не монашеством, не голодом, как иные добрые терпят, а малым делом получить милость Божью.

Кто такой человек, что ты помнишь его? (Пс. 8, 5)

Велик ты, Господи, и чудны дела твои. Никак разум человеческий не может постичь чудес твоих.

И снова скажем, велик ты, Господи, и чудны дела твои. Благословенно и славно имя твое вовеки по всей земле. Разве кто не хвалит и не прославляет силы твоей и твоих великих чудес да красот, устроенных на этом свете? И небо устроено, и солнце, и луна, и звезды, а также тьма да свет и земля на водах положена, Господи, твоим промыслом. Зверье различное, птицы и рыбы украшены твоим промыслом, Господи. И тому чуду удивляемся, как из праха создал ты человека, как разнообразны человеческие лица: если и весь мир собрать, то не все будут на одно лицо, но каждый на свое лицо по божьей премудрости. И тому удивляемся, как птицы небесные с Ирия летят — прежде в наши руки (?) — и не поселяются в одной земле, но и сильные, и слабые летят по всем землям божьим повелением, чтобы наполнились леса и поля. Все это дал Бог как угодье людям, как снедь и веселье. Велика, Господи, милость твоя к нам, что угодья эти сотворил ты для грешного человека. Те же птицы небесные просвещены тобою, Господи: когда повелеваешь, то поют и человека веселят; когда же не повелеваешь им, то молчат, язык имея.

Благословен ты, Господи, и славен весьма, всякие чудеса и красоты сотворив и сделав. Пусть тот, кто не славит тебя, Господи, и не верит всем сердцем и всею душою, именем Отца и Сына и Святого Духа будет проклят.

Эти слова божественные читая, дети мои, восславьте Бога, давшего вам милость свою. А это от худого моего неразумия наказ. Послушайте меня и примите если не всё, то хоть половину.

Если Бог смягчит вам сердце, то слезы пролейте о грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника и мытаря помиловал ты, так и нас грешных помилуй». И в церкви так делайте, и перед сном. Не пренебрегайте ни одной ночью. Если можете, то поклонитесь до земли, а если занеможется вам, то трижды […]. И не забывайте, не ленитесь, что этими ночными поклонами да пением человек побеждает дьявола: сколько днем согрешит, то избывает. Если верхом едучи не окажется у вас ни с кем дела и если иных молитв не умеете выговорить, то «Господи, помилуй» повторяйте беспрестанно про себя. Молитва лучше, чем мысли нелепые по пути.

Прежде всего, убогих не забывайте — сколько можете, по силам своим кормите. Подавайте сироте, вдовицу оправдывайте и не давайте сильным погубить человека. Ни правого, ни виноватого не убивайте и не повелевайте убить его: если и будет повинен смерти, то души не губите христианской.

Речь говоря, добрую или лихую, не клянитесь Богом и не креститесь, нет ведь в том нужды никакой. Если же придется вам крест целовать перед братией или еще кем и если, скрепив сердце свое, на слове сможете устоять, то целуйте, а поцеловав, блюдите, чтобы преступлением не погубить души своей.

Епископов, попов и игуменов […] с любовью принимайте у них благословление и не устраняйтесь от них, но по силе своей любите и заботьтесь, чтобы получить по их молитвам от Бога.

Прежде всего, гордыни не имейте ни в сердце, ни в уме, но…

[…]

…скажем: смертны мы, сегодня живы, а завтра в гробу; все, что дал ты нам, не наше, а твое, поручил ты нам его на малые дни. И в землю [добро] не хороните: это великий грех наш.

Старых почитайте, как отца, а молодых — как братьев.

В доме своем не ленитесь, все подмечайте. Не полагайтесь ни на тиуна, ни на отрока, чтобы не посмеялись приходящие к вам ни над домом вашим, ни над обедом вашим.

На войну выйдя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод. Ни питьем, ни едой не наслаждайтесь, ни сном. Стражу сами отряжайте, а ночью, во все стороны отрядив, возле воинов ложитесь и рано вставайте. И оружия не снимайте с себя второпях, не оглядевшись по лености, внезапно ведь человек погибает.

От лжи уберегайтесь, от пьянства и блуда, через них ведь и душа погибает, и тело.

Куда бы ни пошли вы по своим землям, не давайте отрокам пакостей чинить, ни своим, ни чужим, ни селам, ни посевам, чтобы проклинать вас не начали. Куда ни пойдете, где ни остановитесь, напоите, накормите прежде иного, но более чтите гостя, откуда бы он ни пришел, простолюдин ли, знатный ли, посол ли,— если не можете подарком, то едой и питьем [почтите]. […] И они мимоходом прославят человека по всем землям либо как доброго, либо как злого.

Больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны. И мимо человека не проходите, не поприветствовав: доброе слово ему скажите.

Жену свою любите, но не дайте ей над собою власти.

И наконец, страх божий держите выше всего.

Если не запомните всего, то чаще читайте. И мне не будет срама, и вам будет хорошо.

Чему научитесь доброму, того не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь — как отец мой, дома сидя, изучил пять языков. Это почет приносит в иных землях.

Леность есть мать всему — что умеет, то забудет, а чего не умеет, тому и не учится. Добро творя, не могите лениться ни в чем добром, главное же в церкви. Да не застанет вас солнце на постели, как отец мой делал блаженный и все мужи совершенные. На заутрене отдав Богу хвалу и потом на восходе узрев солнце, восславьте Бога с радостью, сказав: «Просвети очи мои, Христе Боже, ты, который дал мне свет твой прекрасный», а также: «Господи, продли мне годы, чтобы впредь, во грехах своих покаявшись и жизнь исправив, за то хвалил я Бога».

[…]

И сев думать с дружиной или людей судить, или на охоту ехать, или за податями, или лечь спать…

[…]

Сон полуденный назначен Богом. По его почину почивает и зверь, и птица, и человек.

А засим вам поведаю, дети мои, о труде своем, как трудился я в походах и на охотах с тринадцати лет.

Во-первых, к Ростову ходил через землю вятичей, послал меня отец, а сам ушел к Курску. Потом, во-вторых, ходил к Смоленску со Ставком Скордятичем. Он потом ушел к Берестью с Изяславом, а меня послал в Смоленск. Потом из Смоленска ушел я во Владимир.

Той же зимой тайно послали меня к Берестью братья на пожарище, где поляки пожгли, и тут тайно охранял я город от них. Потом пошел в Переяславль к отцу, потом, после Пасхи, из Переяславля во Владимир, [потом] на Сутейскую мир заключать с поляками, оттуда потом — на лето во Владимир опять.

Потом послал меня Святослав к полякам. Ходил за Глогов до Чешского леса, ходил в земле их четыре месяца. И в том же году сын у меня родился старший, новгородский. Потом оттуда [пошел] в Туров, весной потом в Переяславль, потом в Туров.

Святослав умер, и я опять [пошел] в Смоленск, а потом, той же зимой, из Смоленска — в Новгород, на весну Глебу в помощь. А на лето [пошел] с отцом под Полоцк, и на следующую зиму — со Святополком под Полоцк, и сожгли Полоцк. Он пошел в Новгород, а я с половцами — на Орск боем, потом в Чернигов. И снова пришел я из Смоленска к отцу в Чернигов.

Олег пришел, из Владимира будучи выведен, и позвал я их к себе на обед с отцом на Красный двор в Чернигове и дал отцу триста гривен золота.

И опять из Смоленска же придя, прошел сквозь половецкие войска с боем до Переяславля и отца встретил с полком пришедшего. Потом снова ходили, тем же годом, с отцом и с Изяславом биться в Чернигов с Борисом и победили Бориса с Олегом. И снова пошли в Переяславль и стали в Оброве. И Всеслав Смоленск сжег, а я пошел [туда] с черниговцами о двух конях и не застал [его] в Смоленске. На том же пути вслед за Всеславом пожег я и завоевал землю до Лукомля и Логожска, потом в Дрютске воевал, потом [вернулся] в Чернигов.

Той же зимой завоевали половцы Стародуб весь, и я, придя с черниговцами да половцами, на Десне взял князей Асадука и Саука и дружину их побил. А на следующий день за Новым городом разогнали сильных воинов Белкатгина и все мечи да пленников всех [у них] забрали.

И к вятичам ходили через две зимы на Ходоту и сына его, а в первую зиму ходил на Кордно, и опять за Изяславичами за Микулин, но не настигли их, и той же весной — к Ярополку на встречу за Броды.

Тем же летом гнался за Хорол за половцами, которые взяли Горошин, а той же осенью ходили с черниговцами и с половцами-читеевичами на Минск, взяв город и не оставив в нем ни челядина, ни скотины.

Той же зимой ходили к Ярополку на встречу за Броды и о дружбе великой договорились. А весной посадил меня отец в Переяславле перед братией, и ходили за Супой. А по пути к Прилуку-городу встретили нас внезапно половецкие князья с восемью тысячами. Хотели за них сразиться, но оружие было отослано вперед на подводах, и [потому] вошли в город. Только родича взяли одного живого да смердов несколько. Наши же их больше убили и пленили; не смели они даже коня напоить в ручье и бежали на Сулу той же ночью.

На следующий день, на Успение, пошли к Белой веже, и Бог нам помог да Святая Богородица: перебили девятьсот половцев да двух князей взяли, Багубарсовых братьев Асиня и Сакзя, и только два человека убежали. Потом до Святославля гнались за половцами, потом до Торчского города, потом до Гюргева за половцами, и снова на том же берегу, у Красного, их победили, а потом с Ростиславом у Варина кочевья взяли.

Потом, придя во Владимир, опять Ярополка посадил [на престол], и Ярополк умер. И опять после смерти отца да Святополка на Суле бились с половцами до вечера, стоя у Халепа. Потом мир заключили с Тугорканом да иными князьями половецкими, а у Глебовой чади отняли дружину свою всю.

Потом Олег на меня пришел с половецким народом к Чернигову, и билась дружина моя с ним восемь дней за малый вал и не сдала ему острог.

Пожалев души христианские, села горящие да монастыри, сказал я: «Не хвалиться поганым», и отдал брату отца его город, а сам ушел в город отца своего, Переяславль.

И вышли в день св. Бориса из Чернигова и ехали через полки половецкие дружиной человек в сто с женами и детьми, и облизывались на нас, как волки, половцы, стоящие на переправе и на высотах. Бог и св. Борис не дали им меня на поживу, невредимыми пришли мы в Переяславль.

И сидел я в Переяславле три лета и три зимы с дружиной своей, и многие беды приняли от боев и от голода.

И пошли мы на воинов их за Римов, и Бог нам помог, перебили их, а других пленили.

И снова Итлареву чадь перебили и кочевья их взяли в походе за Голтавом. И в Стародуб ходили на Олега, потому как приложился бы к половцам. И на Буг ходили со Святополком на Боняка, за Рось. И в Смоленск ходили с Давыдом мириться. Потом ходили во второй раз с Вороницы.

Тогда же и торки пришли ко мне с половцами-читеевичами, ходили им навстречу на Сулу.

Потом опять ходили на Ростов зимой, а через три зимы ходили на Смоленск. И засим ныне иду в Ростов.

И опять со Святополком гнались за Боняком, но если и убили [кого], то не настигли. И потом за Боняком же гнались за Рось, но не настигли его.  

И на зиму в Смоленск пришел, из Смоленска после Пасхи вышел, и Юрьева мать умерла.

В Переяславль пришел летом, собрал братьев, и Боняк пришел со всеми половцами к Скнятину. Пошли за ним из Переяславля на Сулу, и Бог нам помог: полки их мы победили, и князей взяли лучших, а после Рождества заключили мир с Аепой, и, взяв у него дочь [в жены], пошел я в Ростов.

Придя из Ростова, опять ходил со Святополком на половцев, на Урубу, и Бог нам помог. И потом опять [ходил] на Боняка к Лубну, и Бог нам помог. И потом ходили к Воину со Святополком, а потом опять на Дон ходили со Святополком и Давыдом, и Бог нам помог. И к Выру пришли было Аепа и Боняк, хотели взять его, но пошел я с Олегом и с детьми на них к Ромну, а они, узнав, бежали.

Потом к Минску ходили на Глеба, чтобы до нас его не занял, и Бог нам помог, выполнили задуманное.

Потом ходили к Владимиру на Ярославца, не стерпев злодеяний его.

А из Чернигова в Киев быстро ездил к отцу — за день доезжая, до вечерни.

Всех же походов [было] восемьдесят три, больших, а прочих не упомню, меньших.

А договоров мирных заключил с половецкими князьями без одного двадцать — и при отце, и без отца, раздавая много скота и одежды своей.

И отпустил я половецких князей лучших из оков столько: Шарукана двух братьев, Багубарсовых — трех, Овчины братьев четырех, а всех лучших князей иных сто. Самих же князей Бог живыми в руки давал — Коксуса с сыном, Аклана Бурчевича, таревского князя Азгулуя и иных удальцов молодых пятнадцать. Потом их, живыми приведя, порубил и бросил в речку Славлий. Всего убито было около двухсот в то время лучших.

А засим трудился охотой, пока княжил в Чернигове. Из Чернигова выйдя, в год по сотне загонял и брал даром всей силой кроме иных пойманных, кроме туров, которых с отцом ловил среди всякого зверя.

Вот что в Чернигове я делал: коней диких своими руками связал я в пуще десять и двадцать, живых коней, а кроме того, по Роси ездя, поймал своими руками тех же диких коней. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал да два лося — один ногами топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня с бедра меч сорвал. Медведь у колена моего потник укусил. Лютый зверь вскочил ко мне на берда и коня со мной опрокинул, и Бог невредимым меня сохранил.

И с коня я много падал, голову себе разбил дважды, руки и ноги себе повреждал, в юности своей повреждал, не щадя жизни своей, не щадя головы своей. Что следовало делать отроку моему — то сам делал, делал на войне и на охоте, ночью и днем, в зной и в зиму не давая себе покоя. На посадников не глядя и на сборщиков, сам делал, что было надобно: весь порядок и дома у себя все сам устраивал. И у ловчих ловчий порядок сам держал, и у конюхов, и для соколов, и для ястребов. Также и бедного смерда, и убогую вдовицу не дал сильным обидеть, и за церковным порядком, и за службами сам надзирал.

Не осуждайте меня, дети мои или иной кто прочитавший: не хвалю я ни себя, ни смелости своей — Бога хвалю и прославляю милость его, который меня, грешного и худого, столько лет оберегал от времен смертных и не ленивым меня сотворил, худого, а на все дела человеческие годным.

Прочитав сию грамотку, потщитесь на дела добрые, славя Бога со святыми его. Смерти же, дети, не бойтесь ни войны, ни зверя, но мужское дело творите, как Бог вам пошлет. Если уж я и от войны, и от зверя, и от воды, и от коня уберегся, то никто и вам не сможет повредить или убить вас, пока не будет от Бога повеления. А коли от Бога выйдет смерть, то ни отец, ни мать, ни братья не смогут вас отнять, но если добро блюсти, то божье соблюденье — лучше человеческого.

О многострадальный и печальный я! Много борешься с сердцем и одолеваешь ты, душа, сердце мое, поскольку, тленным будучи, помышляю, как стать перед страшным судьей, если покаянья и смиренья не примут они между собой.

[…]

Молвит же кто, «Бога люблю, а брата своего не люблю», лжец есть (1 Ин. 4, 20). И еще: если не отпустите прегрешений брату, то и вам не отпустит Отец ваш небесный (Мф. 6, 15). Пророк говорит: не ревнуй лукавствующих, не завидуй творящим беззаконие (Пс. 36, 1).

Что лучше и прекраснее, чем жить братьям вместе! (Пс. 132, 1)

[…]

Послание Владимира Мономаха Олегу Святославичу, написанное в 1098 г. после Муромской битвы, в которой погиб сын Мономаха Изяслав

…но все дьявольское наущение. Это же были войны при умных дедах наших, при добрых и блаженных отцах наших. Дьявол ведь не хочет добра роду человеческому и приваживает нас.

Это тебе пишу, поскольку вынудил меня сын мой, которого ты крестил и который сидит рядом с тобой. Прислал он ко мне мужа своего и грамотку, мол сладимся и замиримся, а братцу моему суд [божий] вышел. Вы за него не мстите, а доверьтесь Богу. […] предстанут себе перед Богом, а Русской земли не погубим.

Увидел я смирение сына своего, сжалился и Бога устрашился, сказав: он по юности своей и по неразумию так смиряется, на Бога уповает, а я — человек грешный, более всех людей. Послушал я сына своего и написал тебе грамоту. Если ее примешь, с добром или с поруганьем, свое же найду в твоем ответе. Этими ведь словами предупреждал я тебя раньше, чего жду от тебя, в смирении и покаянии желая от Бога [отпущения] ветхих своих грехов. Господь ведь наш не человек, а Бог всей вселенной, который в мгновение ока все сотворит, что ни захочет. Он сам претерпел хулу, оплевывание и побои и на смерть отдался, жизнью владея и смертью. А мы что есть, люди грешные? Сегодня живы, а завтра мертвы. Сегодня в почете и славе, а завтра в гробу без памяти, и иные собранное нами разделят.

Посмотри, брат, на отцов наших: что [с собой] взяли и зачем им одежды? Только и есть у них, что сделали душе своей.

Но этими бы словами, брат, послав бы раньше ко мне, предупредить меня. Когда убили дитя мое и твое пред тобою, то тебе бы, увидев кровь его и тело увядшее, словно цветок, снова отцветший, словно агнец заколотый, и сказать бы, стоя над ним и вникнув в помыслы души своей: Увы мне! Что натворил! Воспользовавшись его безумием, света ради сего мнимого неправды нашел я себе грех, а отцу и матери слезы. И сказать бы Давыдово: знаю, грех мой передо мной всегда (Пс. 50, 5). Не из-за пролития крови, а совершив прелюбодеяние, помазанник божий Давыд посыпал главу свою [пеплом] и плакался горько. Тогда и отпустил ему согрешенья его Бог.

Да Богу бы покаяться, а мне бы грамоту утешную, да сноху мою послать бы ко мне, ведь нет у нее ни зла, ни добра, чтобы я, обняв ее, оплакал мужа ее и свадьбу их вместо песен. Не видел ведь я ни первых их радостей, ни венчания их по грехам своим. Ради Бога, отправь ее ко мне быстрее с первым послом, чтобы, поплакав с нею, посадил я ее на место. И сядет она, как горлица на дереве сухом, жалея, а я утешусь в Боге.

 […]

Таким ведь путем шли деды и отцы наши. Суд от Бога ему вышел, а не от тебя. Если бы ты тогда по своей воле сделал и Муром забрал, а Ростова бы не занимал и послал ко мне, на том бы и уладились. Сам разумей, мне ли достойно было послать к тебе или тебе ко мне? Если бы ты велел ребенку — сошлись с отцом, я бы десять раз [к тебе] послал.

Дивно ли, что муж умер в полку твоем? Лучше умирали предки наши. Не надо было выискивать чужого да меня в срам и в печаль вводить. Подучили его слуги, чтобы себе найти, но ему нашли зло.

Если начнешь каяться Богу да ко мне будешь добр сердцем, послав посла своего или епископа, и грамоту напишешь правдиво, то и волость возьмешь добром и сердца наши обратишь к себе, и лучше будем, чем прежде. Не враг я тебе, не мститель. Не хотел я крови твоей видеть у Стародуба, но не дай мне Бог кровь увидеть от руки твоей, от повеления твоего или от брата. Если же лгу, пусть Бог про меня ведает и крест честный.

Если же тем было грех сотворил, что на тебя шел к Чернигову из-за поганых, в том каюсь. А что народом братьев пожаловал, снова его забрав, так ведь человек я.

Если тебе хорошо, пусть так. Или плохо тебе, что сидит у тебя сын твой крестный с малым братом своим на хлебе дедовском, а ты сидишь на своем? О том и рассуди. Или хочешь их убить? Так они у тебя.

[…]

…так как не хочу я зла, а добра хочу братьям и Русской земле. А то, чего хочешь ты силой, отчину твою, то вам дали у Стародуба, сжалившись над тобой. Бог свидетель, с братом твоим мы урядились, и не поможет тебе рядиться бес. Не сделали мы зла совсем, даже не сказали. Ты пошли к брату, пока не уладились. Если же кто из вас не хочет добра и мира христианам, то не видать ему от Бога на том свете мира в душе его.

Не по нужде к тебе обращаюсь, не от беды некоей, а по Богу. Сам поймешь.

Душа мне моя дороже всего света сего. На страшном суде без обвинителей обличаю себя…

И прочее.

***

Премудрости наставник и смысла податель, неразумным учитель и нищим заступник, утверди в разуме сердце мое, Владыка. Даруй ты мне слово, Отче, устам моим не возбраняй взывать к тебе: милостивый, помилуй падшего.

Упование мое — Бог, прибежище мое — Христос, покров мой — Святой Дух. Надежда и опора моя, не презирай меня, благая. Тебя ведь имею помощницей в печали, в болезни и во всех бедах и тебя славлю, воспетая.

Поймите и смотрите, что я есть Бог, испытывающий сердца и знающий мысли, обличающий дела, опаляющий грехи, судящий сироту, убогого и нищего.

Воспрянь, душа моя, и о делах своих помысли, которые содеяны, очами своими обозри [их] и каплю слез своих испусти, поведай явно дела и все мысли Христу и очистись.

Андрей честной, отче преблаженный, пастырь Критский, не прекращай молиться за нас, чтущих тебя. Да избавимся мы все от гнева, от печали, от тления, от греха и от бед, чтущие память твою верно.

Град свой сохрани, Дева, Матерь чистая, который в тебе верно царствует. Да укрепимся мы тобою и на тебя понадеемся, победим во всех бранях, ниспровергнем противников и сотворим послушание.

О воспетая Матерь, родившая святейшее из всех святых Слово! Приняв нынешний дар, от всякой напасти защити вопиющих к тебе от грядущих мук. Молимся тебе, работники твои, и преклоняем себе колена сердца нашего. Приблизь ухо свое, чистая, спаси нас, в скорби погрузившихся навеки, и соблюди от всякого пленения вражьего град твой, Богородица.

Пощади, Боже, наследие твое, прегрешения наши все прости, ныне видя нас молящими тебя […] на земле породившую тебя без семени земную милость, воплотиться изволившую, Христе, в человека.

Пощади меня, Спас, родившийся и сохранивший родившую тебя нетленной после рождения, когда сядешь судить дела мои, ибо безгрешен и милостив, ибо Бог и человеколюбец.

Дева пречистая, не искушенная браком, Богом обрадованная, путь верным, спаси меня, погибшего, к Сыну твоему вопиющего.

Помилуй меня, Господи, помилуй. Когда будешь судить, не осуди меня в огонь и не облекай меня яростью своей. Молит тебя Дева чистая, родившая тебя, Христе, множество ангелов и мучеников собор.

Во Христе Иисусе, Господе нашем, которому подобает честь и слава, Отцу и Сыну и Святому Духу, всегда и ныне, вечно, вовеки.

Зову живых