На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

IV. О культе личности Сталина в военных вопросах

Дм. Добров • 12 февраля 2016 г.

а) Отношение Сталина к освещению некоторых вопросов истории гражданской войны

После гражданской войны в двадцатые годы в нашей стране развернулась работа по изучению и обобщению опыта партии по руководству вооруженными силами и обороной страны. В партийных и армейских кругах обсуждались важнейшие проблемы истории гражданской войны и руководства Красной Армией, обобщался положительный опыт, вскрывались и ошибки, допущенные в период гражданской войны.

Особенно острый характер приобрела дискуссия по вопросам советско-польской войны. В этой дискуссии приняли участие многие видные военные деятели.

В 1923 году были изданы лекции Тухачевского «Поход на Вислу», которые им были прочитаны в Академии им. Фрунзе. В этих лекциях Тухачевский прямо высказывал мысль об ответственности руководящих лиц Юго-Западного фронта за поражение в 1920 году наших войск под Варшавой. В лекциях не были названы конкретные лица, виновные в этом, однако было ясно, что ими были командующий Юго-Западным фронтом Егоров, член РВС фронта Сталин, командарм 1-й Конной армии Буденный и член РВС армии Ворошилов.

Имеющиеся по этому вопросу архивные документы свидетельствуют о следующем.

2 августа 1920 года Политбюро ЦК РКП(б) приняло постановление о создании самостоятельного фронта по борьбе с Врангелем (Южного фронта). Ответственность за формирование реввоенсовета этого фронта была возложена на Сталина. Этим постановлением было также предусмотрено объединение Юго-Западного фронта (командующий Егоров) с Западным (командующий Тухачевский), с оставлением реввоенсовета Западного фронта в качестве реввоенсовета объединенного фронта, а т. Тухачевского — в качестве командующего этим фронтом.

В этот же день В.И. Ленин информировал Сталина о решении Политбюро ЦК РКП(б) об объединении фронтов. 3 августа Сталин в телеграмме В.И. Ленину высказан свое несогласие с этим решением и в грубой форме заявил, что «не следовало бы Политбюро заниматься пустяками». В.И. Ленин разъяснил Сталину политическую и стратегическую необходимость принятого ЦК партии решения.

5 августа 1920 года решение Политбюро ЦК было одобрено Пленумом ЦК РКП(б). На основе указаний ЦК РКП(б) и Правительства главком С.С. Каменев 6 августа отдал командованию еще действовавшего Юго-Западного фронта (Егоров, Сталин) директиву о подготовке 12-й, 1-й Конной и 14-й армий для передачи Западному фронту. В этот же день главком приказал вывести 1-ю Конную армию «...в резерв для отдыха и подготовки к решительному новому удару». Однако эта директива по существу не была выполнена. С 12 августа 1-я Конная армия без санкции главкома снова была брошена командованием Юго-Западного фронта в наступление на Львов. Между тем еще 11 августа главком подписал приказ о передаче 12-й и 1-й Конной армий Западному фронту, который предпринимал решающее наступление на Варшаву. Сталин категорически отказался выполнить этот приказ. 13 августа 1920 г. он направил главкому следующую телеграмму:

Ваша последняя директива 4774 оп/1052/ш без нужды опрокидывает сложившуюся группировку сил в районе этих армий, уже перешедших в наступление; директиву эту следовало бы дать либо три дня назад, когда Конармия стояла в резерве, либо позднее, по взятии Конармией района Львов, в настоящее время она только запутывает дело и неизбежно вызывает ненужную вредную заминку в делах в интересах новой перегруппировки. Ввиду этого я отказываюсь подписать соответствующее распоряжение Югозапа в развитие Вашей директивы, Пр. 38/20.

Действия Сталина означали по существу отказ от выполнения решений Политбюро и Пленума ЦК РКП(б) от 2 и 5 августа 1920 года. ЦК партии не мог пройти мимо этого факта, и 14 августа Сталину была направлена телеграмма:

Трения между Вами и Главкомом дошли до того, что (не расшифровано) необходимым выяснения путем совместного обсуждения при личном свидании, поэтому просим возможно скорее приехать в Москву. 14/8 248/ш. Секретарь ЦК Крестинский.

После отъезда Сталина в Москву командование 1-й Конной армии (Буденный и Ворошилов) под всякими предлогами отказывалось выполнять приказы Тухачевского о переброске армии на помощь Западному фронту. Только 20 августа 1920 г., после приказа Реввоенсовета республики, 1-я Конная армия начала выход из боев под Львовом и двинулась на Западный фронт. Но было уже поздно: противник, воспользовавшись слабостью сил на левом фланге Западного фронта, перешел в контрнаступление и вынудил советские войска к отступлению. Задержка 1-й Конной армии под Львовом явилась одной из причин неудачи наступления Западного фронта в августе 1920 г.

Несмотря на такой ход советско-польской кампании, Сталин еще тогда всячески стремился доказать правоту своих позиций. Так, 30 августа 1920 г. он направил заявление в Политбюро ЦК партии, в котором писал:

Предлагаю ЦК образовать комиссию из трех (через Совобороны) по обследованию условий нашего июльского наступления и августовского отступления на Западном фронте. Комиссии дать срок двухнедельный. Председателем комиссии (если нет у ЦК лучшего кандидата) предлагаю т. Серебрякова.

Политбюро ЦК партии не рассматривало этого заявления Сталина. 20 сентября 1920 г., когда на Пленуме ЦК РКП(б) решался вопрос о направлении Сталина на Кавказ для выяснения там обстановки, на польском и врангелевском фронтах шли ожесточенные бои. На очереди дня стоял вопрос о разгроме Врангеля, с чем связывалось окончание военной интервенции и гражданской войны. В этот ответственный момент, будучи несогласным с оценкой причин отступления на Западном фронте, Сталин на Пленуме ЦК РКП(б) 20 сентября 1920 г. заявил об отставке с поста члена Реввоенсовета Республики. Пленум ЦК РКП(б) постановил: отставки Сталина не принимать.

Через несколько дней, 23 сентября 1920 г., на IX Всероссийской конференции РКП(б) Сталин снова пытался возложить всю ответственность за неудачу под Варшавой на главкома Каменева и комфронта Тухачевского. Однако В.И. Ленин, не согласившись с этим, в заключительном слове на конференции упрекнул Сталина в пристрастном отношении к командованию Западного фронта. Сталин и после этого не признал своего неправильного отношения к Тухачевскому и другим руководителям Западного фронта. Он выступил на конференции с заявлением «по личному вопросу» и, пытаясь отвести от себя упреки, высказанные Лениным, утверждал: «...заявление тов. Ленина, что я пристрастен к командованию Западного фронта... не соответствует действительности».

Таким образом, лекции Тухачевского «Поход на Вислу» (1923 год) положили начало послевоенной дискуссии о советско-польской кампании.

В последующие годы обсуждение вопросов, связанных с советско-польской войной, продолжалось.

В 1925 г. была издана книга профессоров Военной академии Какурина и Меликова «Война с белополяками 1920 г.». Авторы, анализируя боевые действия этой кампании, также отметили ответственность командования Юго-Западного фронта за поражение наших войск под Варшавой.

В 1929 г. вышла книга бывшего командующего Юго-Западным фронтом Егорова «Львов — Варшава», в которой он оправдывает действия этого фронта и вину за поражение наших войск под Варшавой перекладывает на Главкома Каменева и командующего Западным фронтом Тухачевского. Правда, в процессе работы над этой книгой Егоров, стремясь придать объективность своим рассуждениям, пытался осветить события, связанные с отказом Сталина выполнить постановление Пленума ЦК РКП(б) и директиву главкома о передаче 12-й и 1-й Конной армии Западному фронту. Но эта попытка Егорова встретила возражение со стороны Сталина. В письме к Егорову от 3 декабря 1928 г. Сталин вновь расценивал правильными свои действия в ходе советско-польской кампании. Впоследствии же он предложил вообще этот вопрос не затрагивать в исторических работах.

Книга Егорова «Львов — Варшава», в которой он оправдывал действия Юго-Западного фронта и пытался снять с себя и Сталина ответственность за поражение наших войск под Варшавой, вызвала недовольство со стороны многих военных деятелей и историков. Об этом Егорову стало известно, и он 20 декабря 1929 г. написал Сталину письмо, в котором информировал его о создавшемся положении.

Обстоятельства, связанные с критикой моей книги «Львов – Варшава»,– писал Егоров,– вынуждают меня беспокоить Вас и просить личного свидания для установления особо важных моментов, без чего я абсолютно не могу и просто не имею права дать необходимый ответ в печати, так как задетые вопросы носят глубоко принципиальный характер и имеют непосредственное отношение к работе и ответственности РВС Юго-Западного фронта, как такового.

В архивных материалах нет данных, показывающих реакцию Сталина на это письмо Егорова. Однако уже в то время изложенные в книге «Львов — Варшава» положения о якобы правильной позиции командования Юго-Западным фронтом в советско-польской войне стали как бы официально признанными, что давало возможность возвеличить заслуги Сталина и в этот период гражданской войны. Кроме того, используя свое руководящее положение в партии, Сталин и сам уже не стеснялся возвеличивать свою роль в гражданской войне. Так, выступая 8 сентября 1927 г. на объединенном заседании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК, Сталин заявил: «Имеется ряд документов, и это известно всей партии, что Сталина перебрасывал ЦК с фронта на фронт в продолжение трех лет на юг и восток, на север и запад, когда на фронтах становилось туго».

Отмечавшееся 21 декабря 1929 года 50-летие со дня рождения Сталина было широко использовано для непомерного возвеличивания его заслуг перед партией и государством. Опубликованная в это время в газете «Правда» статья наркома Ворошилова «Сталин и Красная Армия» способствовала этому возвеличиванию Сталина и в военных вопросах. Основная цель этой статьи, как ее формулировал сам автор, состояла в том, чтобы восполнить «пробел» в исследовании военной деятельности Сталина, «как одного из самых выдающихся организаторов побед гражданской войны». В этой статье Ворошилов утверждал, что все основные победы, одержанные в гражданской войне (под Царицыном, под Пермью, над Деникиным, Врангелем, Юденичем и т. д.), были достигнуты ввиду исключительной роли Сталина.

Еще в рукописи Сталин был ознакомлен со статьей и сделал некоторые замечания. По утверждению Хмельницкого, бывшего адъютанта Ворошилова, в этой рукописи, которую он читал в архиве Ворошилова, написано, что в период гражданской войны «имелись успехи и недочеты, у И.В. Сталина ошибок было меньше, чем у других». Эта фраза, как сообщает Хмельницкий, зачеркнута красным карандашом и рукою Сталина написано: «Клим! Ошибок не было, надо выбросить этот абзац. Ст[алин]».

К началу 30-х годов в связи с разгромом партией троцкистов, зиновьевцев и правых оппортунистов, а также с успехами в развитии экономики страны авторитет Сталина, как Генерального секретаря ЦК партии и руководителя государства, значительно возрос. Сталин воспринял оказанное ему доверие неправильно, стал злоупотреблять властью, создавая культ своей личности.

Непомерно возвеличивая свои заслуги в гражданской войне, Сталин, вместе с тем, принижал руководящую деятельность ЦК РКП(б) в организации обороны социалистического государства и роль В.И. Ленина, как руководителя этой обороны, создателя Красной Армии и основоположника советской военной науки. Чуждое марксизму-ленинизму возвеличивание роли Сталина в гражданской войне и извращение военной истории вызывали недовольство со стороны многих партийных и военных деятелей и вели их к столкновению со Сталиным.

В 1930 г. вышел в свет третий том «Гражданской войны» под редакцией Бубнова, Каменева С.С., Тухачевского и Эйдемана. Составителями этого тома являлись профессор Военной академии Какурин и бывший главком Вацетис. В период подготовки тома к печати Ворошилов и Егоров пытались оказать воздействие на редколлегию с целью вынудить ее внести коррективы в рукопись тома, подчеркивающие особую роль Сталина в гражданской войне. Сделав некоторые уступки в этом отношении, редколлегия не изменила своей оценки советско-польской войны, отметив ошибки командования Юго-Западного фронта (Егоров, Сталин). Следует сказать, что впоследствии весь состав редколлегии и авторы третьего тома были объявлены врагами народа и репрессированы.

После гражданской войны Тухачевский нередко подвергался нападкам со стороны Сталина, Ворошилова, Буденного и Егорова. Находясь на посту начальника штаба РККА, Тухачевский постоянно проявлял инициативу в улучшении организации работы штаба и вносил предложения по этим вопросам на имя Ворошилова. Однако эти предложения не получали поддержки. Ворошилов занял неправильную позицию по отношению к Тухачевскому, дискредитировал его, что сказывалось на работе всего штаба. Об их взаимоотношениях можно судить, например, по письму Тухачевского к Ворошилову от 5 апреля 1928 г.:

В дополнение к тем соображениям, которые я высказывал Вам после заседания РВС,– писал Тухачевский,– считаю необходимым доложить два основных момента, делающих работу штаба РККА совершенно ненормальной... Прежде всего и в текущей и в плановой работе создается такое положение, что зачастую может казаться, будто Вы, как нарком, работаете сами по себе, а штаб РККА сам по себе, что совершенно противоестественно, так как по существу штаб должен быть рабочим аппаратом в Ваших руках по объединению всех сторон и работ по подготовке войны. Если он таким аппаратом не является, то значит дело не в порядке.

Буденный, Егоров и Дыбенко направили 16 апреля 1928 г. письмо Ворошилову, в котором допускали нападки на Тухачевского. В этом письме ими принижались заслуги и боевой опыт Тухачевского, умалялась его роль в руководстве деятельностью штаба РККА и ставился вопрос о замене его на этом посту. В сложившейся обстановке Тухачевский вынужден был поставить вопрос об освобождении его с поста начальника штаба РККА. В мае 1928 г. Тухачевский был освобожден от этого поста, отстранен от научной работы в Военной академии им. Фрунзе, где он руководил кафедрой стратегии, и был назначен командующим Ленинградским военным округом.

Работая в округе, Тухачевский проявлял озабоченность об улучшении организации РККА в целом, ее росте и технической реконструкции. По этим вопросам он представлял Ворошилову свои конкретные предложения. Тухачевский, имея в виду приближение военной опасности, предлагал увеличить армию и на основе развития нашей экономики поднять боевую мощь РККА путем оснащения ее танками, артиллерией и авиацией. Ворошилов не только не поддержал этих предложений, но и высказал к ним отрицательное отношение. В письме Сталину от 5 марта 1930 г. он писал:

...Направляю для ознакомления копию письма Тухачевского и справку штаба по этому поводу. Тухачевский хочет быть оригинальным и... «радикальным». Плохо, что в К[расной] А[рмии] есть порода людей, которая этот «радикализм» принимает за чистую монету. Очень прощу прочесть оба документа и сказать мне свое мнение.

Сталин также отрицательно отнесся к предложениям Тухачевского и в ответном письме к Ворошилову 23 марта 1930 г. сообщал:

...Я думаю, что «план» т. Тухачевского является результатом модного увлечения «левой» фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом. Поэтому-то анализ заменен в нем «игрой в цифири», а марксистская перспектива роста Красной Армии – фантастикой. «Осуществить» такой «план» – значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Это было бы хуже всякой контрреволюции... Твой И. Сталин.

Используя этот ответ Сталина, Ворошилов заготовил в адрес Тухачевского письмо следующего содержания:

...Посылаю Вам его (т.е. Сталина) оценку Вашего «плана». Она не очень лестна... но, по моему глубокому убеждению, совершенно правильна и Вами заслужена. Я полностью присоединяюсь к мнению т. Сталина, что принятие и выполнение Вашей программы было бы хуже всякой контрреволюции, потому что оно неминуемо повело бы к полной ликвидации социалистического строительства и к замене его какой-то своеобразной и, во всяком случае, враждебной пролетариату системой «красного милитаризма».

Это письмо Ворошилов не послал Тухачевскому, однако с целью дальнейшего подрыва его авторитета Ворошилов обнародовал письмо Сталина на расширенном заседании Реввоенсовета СССР.

Интриги, которые плелись вокруг Тухачевского, поставили его в невыносимые условия, о чем он 30 декабря 1930 г. Сталину писал:

...Формулировка Вашего письма, оглашенного т. Ворошиловым на расширенном заседании РВС СССР, совершенно исключает для меня возможность вынесения на широкое обсуждение ряда вопросов, касающихся проблем развития нашей обороноспособности, например, я исключен как руководитель по стратегии из Военной Академии РККА, где вел этот предмет в течение шести лет. И вообще положение мое в этих вопросах стало крайне [с]ложным.

Происходившие изменения в международной обстановке и сдвиги в экономике страны подтвердили правильность предвидения Тухачевского и своевременность его предложений по укреплению обороноспособности нашей страны. Сталин и Ворошилов были вынуждены в конце концов посчитаться с опытом и знаниями Тухачевского в области военного строительства: в июне 1931 года Тухачевский был назначен заместителем наркома обороны и начальником вооружения РККА. Несмотря на это, травля и компрометация Тухачевского не прекращались.

В сентябре 1931 г. Академией им. Фрунзе было издано учебное пособие по итогам советско-польской войны, в котором вновь и в более резкой форме выдвигались обвинения против Тухачевского, якобы ответственного за неблагоприятный исход Варшавской операции. В этом пособии действия Тухачевского во время его командования Западным фронтом расценивались уже как авантюристические. Основные положения и выводы учебного пособия были одобрены Ворошиловым.

Ввиду этого Тухачевский в январе 1932 г. обратился к Сталину с письмом, в котором ставил вопрос о прекращении травли в отношении его, однако в то время ответа от Сталина не последовало. Позже, в мае 1932 г., Сталин направил письмо Тухачевскому, в котором признал ошибочность своей оценки его прежних предложений и просил извинения за нанесенную ему незаслуженную обиду. Сталин писал:

В своем письме на имя т. Ворошилова (речь идет о письме от 23 марта 1930 г. – Прим. наше), как известно, я присоединился в основном к выводам нашего штаба и высказался о Вашей «записке» резко отрицательно, признав ее плодом «канцелярского максимализма», результатом «игры в цифры» и т.п. Так было дело два года назад. Ныне, спустя два года, когда некоторые неясные вопросы стали для меня более ясными, я должен признать, что моя оценка была слишком резкой, а выводы моего письма – не во всем правильными... Мне кажется, что мое письмо на имя т. Ворошилова не было бы столь резким по тону и оно было бы свободно от некоторых неправильных выводов в отношении Вас, если бы я перенес тогда спор на эту новую базу. Но я не сделал этого, так как, очевидно, проблема не была еще достаточно ясна для меня. Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты своего письма с некоторым опозданием. С ком[мунистическим] прив[етом] И. Сталин.

Доверие Сталина к Тухачевскому внешне было несколько восстановлено, и это облегчало деятельность Тухачевского. Находясь на посту зам. наркома обороны, он честно и добросовестно относился к своему служебному долгу, разрабатывал и представлял Сталину и Ворошилову предложения по различным вопросам военного строительства. Предложения Тухачевского, в частности, по вопросам стратегического развертывания, развитию родов войск и вооружению, по повышению мобилизационной готовности армии и страны в основном были правильными и не расходились с теми планами, которые утверждались впоследствии. Однако инициатива Тухачевского не получала должной поддержки со стороны Сталина и Ворошилова, их отношения оставались все-таки неприязненными.

б) Возвеличивание роли Сталина в победах Красной Армии на фронтах гражданской войны

В создании культа личности Сталина немалую роль сыграла военно-историческая наука. Сталин и его ближайшие соратники, в частности, Ворошилов, используя власть и высокое положение в партии, уже с 1929 года оказывали прямое давление на авторов исторических трудов с тем, чтобы всемерно возвысить роль Сталина в гражданской войне и в строительстве советских вооруженных сил в ущерб исторической действительности. Наиболее безудержные похвалы в адрес Сталина сосредоточены в «Кратком курсе истории ВКП(б)», выпущенном в 1938 г. в качестве официального учебника. В этом учебнике Сталину приписывались все важнейшие победы Красной Армии в гражданской войне. Его изображали единственным человеком, которого партия посылала на самые опасные и решающие для революции фронты, где якобы он обеспечивал победы.

В действительности же роль Сталина в период гражданской войны была иной. Вот краткая хронологическая справка о пребывании Сталина на фронтах гражданской войны.

Летом 1918 г., когда главным фронтом республики был объявлен Восточный фронт против белочехов, Сталин принимал участие в обороне Царицына.

В начале 1919 г., когда главные усилия партии были сосредоточены на Южном фронте, Сталин выезжал на Восточный фронт для выяснения причин поражения 3-й армии под Пермью.

С апреля по июнь 1919 г. главным фронтом в обороне страны являлся Восточный фронт против Колчака. В это время Сталин в качестве уполномоченного Совета Обороны находился под Петроградом. С июля и до конца 1919 г. главным фронтом республики стал Южный фронт против Деникина. Сталин же с июля по сентябрь 1919 г. выполнял обязанности члена РВС Западного фронта и лишь 26 сентября того же года был назначен членом РВС Южного фронта. На этом главном фронте республики он находился в течение трех месяцев.

С 9 января и до апреля 1920 г. Сталин находился на Юго-Западном фронте. Главные же события в начале 1920 г. развернулись на Кавказском фронте, где под командованием Тухачевского и члена РВС фронта Орджоникидзе завершался разгром армии Деникина.

Во время войны с буржуазной Польшей главным фронтом являлся Западный фронт (командующий Тухачевский, член РВС фронта Уншлихт), Сталин же был членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта. Когда Южный фронт под командованием Фрунзе осуществлял разгром Врангеля, Сталин находился в командировке на Кавказе.

Таким образом, в годы гражданской войны ЦК партии и В.И. Ленин всего один раз направляли Сталина на главный фронт борьбы — на Южный фронт против Деникина (октябрь – декабрь 1919 года), причем к моменту прибытия Сталина на Южный фронт план разгрома Деникина был уже разработан ЦК партии и созданы необходимые условия для его реализации. Существовавшее в период культа личности положение об исключительной роли Сталина в создании этого плана и в разгроме Деникина является несостоятельным.

В своей работе на фронтах Сталин допускал серьезные ошибки, вплоть до прямого неподчинения решениям ЦК РКП(б).

В период пребывания в Царицыне (1918 г.) Сталин вместе с Ворошиловым насаждал партизанщину, не подчинялся приказам Реввоенсовета Республики, занимал неправильную линию в использовании старых военных специалистов. Царицынская губернская ЧК по указанию РВС фронта проводила массовые аресты среди военных специалистов.

Член РВС республики Окулов, выезжавший в 1918 г. в Царицын по заданию ЦК партии, в своем выступлении на VIII съезде РКП(б) 21 марта 1919 г. заявил:

Бывали случаи поголовного ареста офицерских кадров... причем эти аресты ничем не мотивировались... Я бы указал на знаменитую баржу в Царицыне, которая много послужила для того, чтобы сделать невозможным ассимиляцию военных специалистов.

Сталин, Ворошилов и Минин, назначенные в сентябре 1918 г. членами Реввоенсовета Южного фронта, отказались признать приказ Реввоенсовета республики о назначении бывшего царского генерала Сытина командующим Южным фронтом, хотя это назначение было сделано по решению ЦК партии. Вопрос о таком поведении Сталина рассматривался 2 октября 1918 г. на заседании Бюро ЦК РКП(б) с участием В.И.Ленина. В принятом постановлении указывалось:

Принять предложение т. Свердлова – вызвать т. Сталина к прямому проводу и указать ему, что подчинение Реввоенсовету абсолютно необходимо.

В этот же день Свердлов передал Сталину по телеграфу решение Бюро ЦК РКП(б), но 3 октября 1918 г. Сталин и Ворошилов направили на имя В.И.Ленина письмо, в котором настаивали на снятии Сытина с должности командующего Южным фронтом, необоснованно характеризуя его как человека, не заслуживающего доверия. Более того, они потребовали вообще «пересмотреть вопрос о военных специалистах из лагеря беспартийных контрреволюционеров» («Документы по истории гражданской войны в СССР». Т. 1. М., 1940. С. 383 – 390).

Сталин не хотел считаться с тем, что Сытин к тому времени был известен как крупный военный специалист, пользовавшийся доверием ЦК партии и В.И. Ленина. После Октябрьской революции Сытин, являясь выборным командиром корпуса, перешел на сторону революции и впоследствии имел большие заслуги.

Конфликт в Реввоенсовете Южного фронта достиг такого размера, что ЦК партии признал необходимым образовать новый Реввоенсовет фронта без Сталина и Ворошилова, в составе командующего фронтом Сытина, Мехоношина и Леграна. Но и после этого Сталин продолжает нападки на Сытина и членов РВС Южного фронта. Он направляет в ЦК РКП(б) письмо с требованием привлечь к судебной ответственности командующего Южным фронтом и членов Военного Совета Южного фронта за то, что они якобы саботируют снабжение 10-й армии. Сталин не желал признавать, что заявки командования 10-й армии намного превышали потребности армии, а также возможности, которыми располагало командование фронта. Вопрос о требовании Сталина в отношении командования Южного фронта обсуждался на заседании ЦК РКП(б) 25 октября 1918 г. ЦК в связи с этим постановил: «Никого к судебной ответственности не привлекать и поручить т. Аванесову произвести расследование и результаты этого расследования сообщить в ЦК, после чего только и принять какое-либо определенное решение».

Дело кончилось тем, что Сталин и Ворошилов были отозваны из Царицына. Сытин впоследствии разделил судьбу многих военачальников: в 1937 году, находясь уже на пенсии, он был арестован и расстрелян.

В 1919 году на VIII съезде РКП(б) при обсуждении вопросов военного строительства против линии партии выступила «военная оппозиция». Она возражала против создания регулярной армии, отстаивая партизанщину, а также требовала отказа от использования старых военных специалистов. Активными участниками «военной оппозиции» были Ворошилов и Минин. Сталин хотя и выступил на съезде в защиту тезисов ЦК РКП(б) по военному вопросу, однако не осудил неправильное отношение оппозиции к старым военным специалистам, не отмежевался от Ворошилова и других оппозиционеров, не дал партийной оценки их деятельности и своим ошибкам.

Позже, в 1927 г., Сталин пытался оправдать свое примиренческое отношение к «военной оппозиции». Он заявлял:

Я не выступал так враждебно против «военной оппозиции»... потому, что я считал, что среди военных оппозиционеров имеются великолепные работники, без которых нельзя обойтись на фронте (И. Сталин. Соч. Т. 10. С. 41 – 42).

Теоретическую несостоятельность и практический вред платформы «военной оппозиции» раскрыл В.И. Ленин в своем выступлении на закрытом заседании VIII съезда РКП(б) 21 марта 1919 г. На примере руководства военными действиями 10-й армии, оборонявшей Царицын, В.И. Ленин убедительно показал, к каким пагубным результатам ведет на практике пренебрежение к старым военным специалистам и их знаниям. В.И. Ленин отметил, что героизм советских воинов, проявленный в обороне Царицына в 1918 г., является одной из славных страниц в истории Красной Армии. Вместе с тем он считал недопустимым, что 10-я армия потеряла в этих боях 60 тысяч человек. Ленин на съезде указал: «Тов. Ворошилов говорит: у нас не было никаких военных специалистов, и у нас 60.000 потерь. Это ужасно». В.И. Ленин подчеркнул, что таких огромных потерь могло бы и не быть, если бы в Царицыне были «специалисты, если бы была регулярная армия».

Это указание В.И. Ленина не было воспринято Сталиным, и он на протяжении всего периода гражданской войны проявлял резко отрицательное отношение к старым военным специалистам. Он огульно причислял их к лагерю контрреволюции и настойчиво добивался проведения к ним политики недоверия.

Являясь членом РВС Южного фронта (против Деникина), Сталин в своих требованиях к ЦК РКП(б) неоднократно прибегал к ультиматумам. Эти действия, недопустимые в практике партийной работы, были осуждены решением Политбюро ЦК РКП(б) 14 ноября 1919 г., в котором говорилось:

Сообщить т. Сталину, что Политбюро считает абсолютно недопустимым подкреплять свои деловые требования ультиматумами и заявлениями об отставках.

Как отмечалось выше, в 1920 г. на Юго-Западном фронте Сталин отказался выполнить директиву главкома, изданную на основе решения Пленума ЦК от 5 августа 1920 г. о переброске 1-й Конной и 12-й армий на помощь Западному фронту. Политбюро ЦК РКП(б) с участием В.И. Ленина 1 сентября 1920 г. освободило Сталина от обязанностей члена Реввоенсовета Юго-Западного фронта.

Неприглядная роль Сталина и его неправильное поведение в ряде важных вопросов были известны многим товарищам — участникам гражданской войны, впоследствии занимавшим видные руководящие посты в партии и Красной Армии. Многие из них открыто высказывали свое несогласие с непомерным возвеличиванием роли Сталина, отстаивали роль партии и народных масс в достижении победы над врагом.

Так, активный участник гражданской войны, командовавший после гибели Чапаева 25-й дивизией Кутяков, впоследствии заместитель командующего войсками Приволжского военного округа, в 1935 году написал книгу под названием «Киевские Канны». Автор, освещая операции Юго-Западного фронта против белополяков, вскрыл недостатки в управлении войсками со стороны командования фронта и 1-й Конной армии (Сталин, Ворошилов, Егоров и Буденный). Кутяковым дана объективная оценка боевых действий Юго-Западного фронта, за что он подвергся травле.

Обращает на себя внимание оценка этой книги Сталиным. На заседании Военного Совета при Наркомате Обороны в июне 1937 г. (после ареста Тухачевского и других) Сталин рассказал о мнении военных об этой работе.

Говорят, дрянная,– сообщил Сталин.– Клима спросил – дрянная штука. Прочитал все-таки. Действительно дрянная штука.

Начавшиеся в 1935 – 1936 гг. репрессии вызвали у автора книги «Киевские Канны» Кутякова предчувствие надвигающейся над ним расправы. В своем личном дневнике, изъятом при аресте, он писал:

26 октября 1936 г. Самара. Мои «Канны 1920 г.» есть петля на моей шее, они загубят при первом удобном случае. Значит к этому нужно быть готовым...

15 марта 1937 г. Куйбышев. Пока «железный» будет стоять во главе, до тех пор будет бестолковщина, подхалимство и все тупое будет в почете, все умное будет унижаться. «Канны» написаны моей кровью, потом и всем сердцем, несмотря на это, они мне как в прошлом, так и теперь, кроме страшного несчастья, ничего не дали и не дают. Одно меня успокаивает, это то, что в будущем, может быть даже далеком, они увековечат мое доброе имя.

Предчувствия Кутякова сбылись: в 1937 году он был объявлен врагом народа, арестован и уничтожен.

За «Киевские Канны» также пострадал видный военный деятель, командарм 2 ранга Седякин. В предисловии, которое он написал к книге Кутякова «Киевские Канны», была им дана положительная оценка книги, как правдивой и поучительной. Седякин в 1937 г. был арестован и расстрелян. Такая же участь постигла и всех других, кто критически отзывался о действиях Сталина на фронтах гражданской войны или был хорошо осведомлен о его действительной роли.

Таким образом, Сталин наряду с другими партийными и советскими руководящими работниками в годы гражданской войны выполнял ряд заданий ЦК партии. Однако его деятельность не была особо выдающейся, решающей. Впоследствии же, когда Сталин сделался генеральным секретарем ЦК партии и сосредоточил в своих руках огромную власть, он после смерти В.И. Ленина принял все меры для возвеличивания своих заслуг в гражданской войне, явился ярым противником правдивого изображения истории борьбы советского народа против белогвардейцев и интервентов. Все те, кто попытался восстановить истинную картину событий на фронтах, где был Сталин, попадали к нему в немилость, объявлялись врагами народа и присущими Сталину методами компрометировались и уничтожались.

Зову живых