На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Повесть временных лет

Дм. Добров • 12 июля 2012 г.
Содержание статьи
  1. История
  2. Истоки русской истории
  3. Исторические документы
Летопись

Научные работники назвали «Повестью временных лет» начальную, исходную, часть древнейшей нашей летописи, в которой изложены основополагающие данные по нашей истории. В подлиннике же называется она, конечно, иначе, что вполне доступно каждому. Вдумаемся, что могло бы значить выражение «времянные годы»? Разве годы бывают иные, не времянные? Космические? Световые? Если же нет, если тысячу или чуть менее лет назад еще не было световых лет, пространственных, то зачем же летописец определил годы как принадлежащие времени, если иначе просто не бывало? Выражение, как видим, совершенно бессмысленное: определение слова лета в переводе не требуется, ничего для смысла не добавляет. А ведь с первого взгляда, невежественного, кажется, что подлинное название летописи, «повести времяньныхъ летъ», нельзя перевести иначе.

В комментариях к единственному существующему переводу автор его Д.С. Лихачев пишет, что слово «временных» значит «минувших». С какой стати слово время значит минувшее? Это невежественный вымысел. Время — это теоретическая величина, научная, область определения физических процессов (движения), а год — это единица измерения времени. Условно с точки зрения действительности, формально, годы отображаются на определяемые им события, т.е. действие есть функция времени, действие определяется временем. Таким образом, годы могут быть отображенными на события — так сказать, времянеными, каковое слово мы и наблюдаем в подлиннике: «времяньныхъ». Между буквами Н в слове «времяньныхъ» стоит глухой гласный звук Ь, который при переносе на него ударения прояснялся до полного, т.е. в современный язык это слово перешло бы в виде времяненых. Разница между словами времянной и времяненый такая же, как между прилагательным вороной и причастием вороненый. Первое обозначает просто свойство, а второе — итог действия, воронения. Стало быть, в сочетании «времяньныхъ летъ» тоже заключен итог действия. Поскольку же ныне причастие времяненых не употребляется, следует использовать в переводе иное слово, равное по смыслу, например Известия обращенных лет, т.е. отображенных на события. Заметим, что в подлиннике стоит слово «повести», во множественном числе, т.е. вести, известия. С переходом же к единственному числу следовало бы подчеркнуть в переводе функцию, обращение лет, которое, собственно, и составляет суть записей по годам — Повесть обращения лет.

К несчастью, с текстом «Повести временных лет» дело обстоит в точности так, как с названием. Как это ни поразительно, наша древнейшая история во многом представляет собой невежественный вымысел нескольких человек…

«Повесть временных лет» является основополагающим сочинением нашей истории. В ней изложены две взаимоисключающие теории происхождения русского народа, славянская и варяжская,— не норманнская, которая опирается лишь на невежественные домыслы и неумение сделать вывод, а именно варяжская. Славянская и норманнская теории являются откровенно надуманными и противоречивыми — нелогичными внутренне и противоречащими инородным историческим источникам. Более того, друг без друга они существовать не могут. Это два невежественных взгляда на один и тот же объект — население Украины. Собственно, в летописи содержатся только варяжская и славянская теории, а норманнская теория была выдумана в силу невежественного отождествления летописных варягов и германцев. Суть этих теорий будет раскрыта ниже.

Почему нужен новый перевод
«Повести временных лет»?

Летопись

С переводами Д.С. Лихачева, а других у нас нет, случилась та же самая занятная история, что с женой Юлия Цезаря, которая оказалась выше сальных подозрений черни. Даже студент первого курса способен мотивированно определить переводы Лихачева с древнерусского языке как невежественные, но в «литературе» на сей счет никто не распространяется — должно быть, это не принято, так как Лихачев почему-то считается великим ученым, недостижимым в своем величии… Словом, на ум сразу же приходит жена Цезаря, критиковать которую решительно невозможно — если, конечно, не хочешь уподобиться сальной черни.

Из грамматики древнерусского языка Лихачев не знал совсем ничего, даже падежей, как видно будет ниже; даже грамматику современного языка знал он нетвердо. Например, в переводе «Повести временных лет» встречаются совсем уж детские орфографические ошибки — «заволочьская чудь» и «смысленый». Нужно ли объяснять, что в современном языке правильно будет заволоцкая и смышленый? А ведь эта дикость напечатана в советском издании, которое должно было готовиться очень тщательно, при участии оппонентов, редактора, корректора… Значат ли помянутые детские ошибки, что никакой подготовки не было?

Помимо невежества Лихачева есть и объективные сложности — сложности самого языка, который изучен плохо. Например, попытайтесь даже при помощи «литературы» понять следующее предложение хотя бы приблизительно:

Яко таковый гораздъ бысть волшествомъ, яко выину зазряще ведый Аполоний, яко неистовъ на ся философескую хитрость имуще; подобаеть бо ему, рещи, яко же азъ словомъ точью творити, их же хотяше, а не свершением творити повелеваемаа от него.


Повесть временных лет. Издание второе, исправленное и дополненное. СПб.: Наука, 1999, стр. 21 // Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д.С. Лихачева. Под редакцией В.П. Адриановой-Перетц.

Слова, как видите, почти все знакомые, но можете ли вы уловить их связь, мысль? Что именно тут сказано? Неизвестно, а в переводе Лихачева можно почерпнуть только то, что он тоже совершенно не понимал приведенного текста:

Ведь вот, искусен был на волшебное обольщение и никогда не считался Аполлоний с тем, что в безумстве предался мудрому ухищрению; а следовало бы ему сказать: «Словом только творю я то, что хотел», и не совершать действий, ожидаемых от него.


Там же, стр. 157.

Да, здесь использованы некоторые слова подлинника, но в целом этот бессмысленный набор слов никоим образом не отражает сути приведенного выше предложения.

Чтобы перевести приведенное предложение, понять его, нужно уяснить четыре простейших вещи, проще некуда:

  1. «Яко» может значить как в смысле когда и даже коли.
  2. «Яко» формально вводит определение, так как в тексте оно идет с причастием – «яко имуще».
  3. В предложении «яко азъ словомъ точью творити» очевидная ошибка, так как инфинитив не может быть главным сказуемым, т.е. правильно будет «хочю творити» (сотворю), а не «точью».
  4. Определение в древнерусском языке часто отделялось от определяемого члена прочими членами: «Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе, и на канину зелену паполому постла, за обиду Олгову храбра и млада Князя», Слово о полку Игореве, т.е. «выину зазряще» может относиться к слову «таковой».

Отсюда получаем буквальный перевод приведенного предложения, просто дословный:

Если таковой горазд стал волшебством, всегда прозирая, как вещий Аполлоний, который неистовую в себе философскую мудрость имел, то должен был сказать: «словом сотворю, чего хочешь», а не свершением претворять повеления свои.

Если же здесь, в дословном переводе, что-либо не ясно, то претензии следует направлять либо автору сей мысли, либо своей неосведомленности о пагубном чародействе и борьбе с ним, не так ли?

Сравните приведенный дословный перевод с переводом Лихачева: много ли у них общего? Можно ли назвать текст Лихачева переводом, если он не имеет отношения к подлиннику? Помилуйте, ведь это даже не пересказ, а чистый вымысел. Увы, случай это не единственный. Это не исключение, а правило. Лихачев не переводил текст, а лишь высказывал свое мнение о том, что здесь может быть написано, причем мнение глубоко невежественное, не основанное на доступных фактах грамматики и выводах. Да, но ведь на невежественном этом переводе основана наша история, наука…

Если же захотите возразить, что историки должны были сами подлинник читать, то просто вспомните, что приведенное предложение вы тоже сами читали. И что? Много ли было толку? Вот так же и историки читают. Сложности, повторим, объективны.

В «Повести временных лет» нашли свое воплощение многие мелочи древнего русского языка, который по синтаксису его к современному русскому совсем никакого отношения не имеет. Синтаксис древнего языка очень напоминает современный английский, просто до буквальных совпадений доходит, например в отрицании «никто же может рещи», в сказуемом «бысть учя», соответствующем современному английскому past continuous, и в самостоятельных причастных оборотах, соответствующих т.н. абсолютному причастному обороту современной английской грамматики. Представьте себе человека, который начал переводить современный английский текст, полагая, что здесь просто «английскими буквами» написано да слова незнакомые иной раз попадаются… Это и есть Лихачев с его переводами.

Не имея даже самого поверхностного представления о синтаксисе языка, связи и сущности членов предложения, Лихачев и его подчиненные переводили древнерусские тексты на современный язык, причем занимались этим исключительно они. Даже если оставить в стороне этичность подобного поведения узкой группы советских научных работников, подмявшей под себя все переводы и даже филологические работы по древнерусской литературе (без рецензии Лихачева, говорят, не могла выйти ни единая книга), следует заметить, что деятельность их, приносившая им доход и почет, была бесполезна и бессмысленна для науки и для общества — мартышкин труд. Да, имеются в древнерусских текстах места, которые мог бы перевести правильно даже совершенно невежественный человек, ничего не знающий из грамматики, например «и рече Олегъ», но чтобы установить эти места, нужно открыть подлинный текст… Иначе говоря, каждый перевод Лихачева и его подчиненных нужно обязательно сверять с подлинником. Иной раз, впрочем, подлинник открывать не требуется: и без него видно, что в переводе дана совершенная ахинея, бессмыслица полная (еще примеры ниже).

Переводческий вклад в науку академика Д.С. Лихачева соответствует вкладу в нее печально известного академика Т.Д. Лысенко — с той только разницей, что деятельность Лысенко наша наука давно уже преодолела, а переводческую деятельность Лихачева — еще нет. Деятельность его переводческая попадает под определение лженауки — вымыслов своего воображения, выдаваемых за научные решения.

Норманнская теория
в «Повести временных лет
»

Васнецов. Призвание варягов

Многие полагают, что т.н. норманнская теория, теория построения огромного и, главное, культурного древнерусского государства дикими германцами, не имевшими вообще никакой культуры, отражена уже в «Повести временных лет», но это следствие лишь невежественного восприятия текста, в частности — в переводе Лихачева, который, разумеется, является не переводом, а невежественным вымыслом:

В год 6370 [862]. Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы,– вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус,– на Белоозере, а третий, Трувор,– в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене.


Повесть временных лет, стр. 149.

Даже без обращения к подлиннику очень хорошо видно, где идет полная ахинея, в двух местах:

  1. «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы,– вот так и эти».
  2. «И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене».

Что значит предложение «варяги назывались русью, как другие называются шведы»? Думал ли автор, что он пишет? Здесь возникает по сути ее шизофреническая картина, разрыв мысленного образа, два одновременных его значения, исключающие друг друга: из текста ясно, что, с одной стороны, варяги являются народом, имеющим данное имя, помянут даже «род варяжский» (народ), но с другой стороны, варяги — это общность германских народов, помянутых в тексте (та же история, кстати, и с летописными славянами). Причем это совершенно очевидно: если бы летописец в первом случае, говоря об изгнании варягов, понимал под ними общность германских народов, как чуть ниже, то с какой стати он называл их русскими? Наименование общности германских народов варягами летописцу было совершенно ясно, как видно из текста, а русскими он их не считал:

И идоша за море къ варягомъ к руси, сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зъвутся свие, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте, тако и си.

По подлиннику очень хорошо видно, что из перевода выпущен союз «сице бо» — так как (сице значит так, а второй член формален, как, например, в почти современном союзе раз что — если). Летописец попытался объяснить, что в данном случае русское слово совпадает с германским, как «свие» — свитые, «урмане» — боровики (к сл. урман, лес), «анъгляне» — иногляды, «гъте» — готовые. Это, конечно, не самая красивая историческая теория, но мысль выражена все-таки четко:

И пошли за море к варягам, к русским, так как звались те варяги русскими, как другие варяги зовутся свитыми, другие же урманами, иноглядами, другие готовыми.

Отсюда даже без перевода разумный человек, а точнее говоря — человек в своем уме, сделал бы вывод, что варяги-русь не могут быть ни шведами, ни норманнами, ни англичанами, ни готами, так как все эти народы помянуты в одном предложении, т.е. являлись они разными народами в глазах летописца. Ну, можно ли на основании данного текста вывести норманнскую теорию как устроение русского государства шведами? Вполне очевидно, что в данном случае мы сталкиваемся и с анахронизмом в слове варяги, и с древним его значением. Анахронизмом по отношению к описанному времени являются, разумеется, пояснения летописца, который называет варягами общность германских народов. История этого слова предельно проста, и не понимать ее просто стыдно. Слово это было заимствовано у нас византийскими греками в искажении Βάραγγοι (варанги, двойная гамма читается, как в слове ангел, ἄγγελος) и перенесено на наемников-германцев, приходивших служить Византии. От греков же новое значение вернулось рикошетом и распространилось у нас вообще на германцев… Несомненно, что человек, написавший приведенный выше отрывок, знал не только слово Βάραγγοι, но и новое его русское значение, обобщение, так как варягами он называл германцев вообще.

Слово варяг использовалось в древнем русском языке как некий социальный термин, на котором основании и было заимствовано греками:

Аще ли ринеть мужь мужа любо от себе, любо к себе – 3 гривне, а видока два выведет. Аще будет варяг любо колбяг, то на роту. Или челядин съкрыеться любо у варяга, любо у колбяга, а его за три дни не выведут, а познаеть и [его] в третии день, то изимати ему свои челядинъ, а три гривне за обиду.


Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. Рязань: Александрия, Узорочье, 2001, стр. 176. // Русские летописи. Т. 10.

Это т.н. Русская правда, закон, а речь идет о каких-то военных, так как помянута рота — клятва оружием. Точнее их уже не определишь.

Ни Лихачев, ни кто-либо иной не обратил внимания на указанное простейшее логическое противоречие только по той причине, что не понимал приведенного текста. Да, слова-то все знакомые, а вот смысл убегает в силу непонимания синтаксиса, в частности — союза «сице бо». В комментариях Лихачев жаловался, что норманисты стремились себе найти опору в данных словах, но как же им не стремиться, помилуй бог, если ясно написано в переводе того же Лихачева, что «новгородцы — варяжского рода»? Подумайте, какая ахинея: «Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были словене». Каким же образом новгородцы сменили свою национальность? Не показалось ли это автору перевода хоть немного странным? Нет, по его мнению, новгородцы составляли социальную опору «варяжского рода» — «принадлежность к организации рода», а виноваты оказались норманисты… Нет, виновато невежество. Если мы посмотрим на исходный текст, то увидим, что из «перевода» выпущено одно слово и одно искажено:

И от техъ варягъ прозвася Руская земля, новугородьци, ти суть людье ноугородьци от рода варяжьска, преже бо беша словени.


Повесть временных лет, стр. 13.

Чтобы перевести данное предложение, нужно знать, что такое второй именительный падеж и союз «ти». Кстати, двойной именительный употребляется в современном языке, например он был хороший человек, что по форме, по связям синтаксическим, совершенно равно предложению «прозвася Руская земля новугородьци». Разница же между современным и древним употреблением в том, что теперь объект в первом и втором именительном должен быть один, а определяется это по смыслу. Все очень просто, гораздо проще, чем «принадлежность к организации варяжского рода»:

И коли от тех варягов прозвалась Русская земля новгородцами, то стали люди новгородцами из роду варяжского, а прежде были славяне.

На возвышенном языке эллинском это называется ирония — притворство, насмешка над мнением в доведении его до абсурда. Летописец продолжает свои краткие комментарии в прежнем духе, твердо полагая, что русские не имеют отношения к германцам. Отсюда, кстати, мы узнаем о новгородском происхождении этнонима русский, что «современной науке», увы, неведомо за отсутствием перевода летописи.

«Современная наука» вывела, что в нашей летописи создана «легенда о варяжском происхождении» русских, но выше мы рассмотрели эту легенду вполне и нашли, что ее выдумали невежественные наши переводчики вроде Лихачева — если, конечно, понимать под варягами германцев, как обычно и понимают. Странность же в том, что варяжское, но не германское происхождение русских поминается в ином месте «Повести временных лет», в самом начале, в описании  происхождения народов, где русские помянуты дважды:

В Иафетовой же части сидят русские, чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола, ливы. Ляхи же и пруссы, чудь сидят близ моря Варяжского. По этому морю сидят варяги: отсюда к востоку – до пределов Симовых, сидят по тому же морю и к западу – до земли Английской и Волошской. Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие,– они примыкают на западе к южным странам и соседят с племенем Хамовым.


Повесть временных лет, стр. 143 — 144.

В подлиннике разницы в написаниях нет. Дикое же с современной точки зрения слово «сидят» следует понимать в смысле осели, оседлый. Увы, «перевод» Лихачева заключался в бездумном переписывании древнего текста, грамматически трудные места которого излагались на основании беспочвенных вымыслов. Обратите внимание на невежественное написание «заволочская чудь». Правильно, повторим, будет заволоцкая, от слова за волоком. В летописи-то Ч поставлено правильно (волок — волочить), но теперь на дворе не двенадцатый век, иные правила.

В комментариях Лихачев написал: «русь — А.А. Шахматов и некоторые другие исследователи считают, что в перечень народов русь вставлена позднейшим летописцем — тем, который создал легенду о варяжском происхождении руси». Допустим, что летописец создал легенду и в тексте ее выдвигал против нее искренние возражения, которые мы разобрали выше, но мог ли он произвести вставку в летопись, противоречащую его мнению о славянском происхождении русских, отраженному в приведенном выше отрывке? Этого быть не могло. 

Совершенно очевидно, что некий древний летописец полагал два народа с именем русские, что и отражено в приведенном отрывке. Одни русские у него находились среди германо-романских народов Европы, причем это отнюдь не шведы и не норманны, помянутые рядом, и даже не варяги, тоже помянутые в перечне, а другие русские — на русском севере, где и должны находиться этнические русские. Безусловно, некая связь между двумя этими русскими должна была быть, но в летописи, увы, ничего о том нет…

Некие варяги отмечены «Повестью временных лет» где-то на Черном море, но благодаря невежественной путанице между варягами и германцами это не воспринимается:

Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра – волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река.


Повесть временных лет, стр. 144.

«Ловоть» — это на самом деле Ловать, пустяк, да и прочие ошибки не особенно важны.

Если бы это прочитал человек с независимым мышлением, не наш историк, охмуренный всяческими теориями, иной раз безумными вроде норманнской, то он бы нипочем не догадался, что «путь из варяг в греки» — это путь со Скандинавского полуострова в Черное море и Византию. Где в приведенном тексте описан путь со Скандинавского полуострова? Даже у Лихачева написано «тут был путь из Варяг в Греки» (нужно, конечно, с большой буквы, это верно), а далее описан путь на север по Днепру — путь на север от греков. Иначе говоря, «тут» (в подлиннике такого слова нет) — это в пределах Черного моря, с неких гор на Черном море до неких греков на том же море (они и в Крыму жили), а уж «оттуда» в Днепр и далее. В отрывке описано путешествие вокруг Европы, из Черного моря на север по Днепру и обратно в Черное море по океану, сливающемуся в воображении летописца с «морем Варяжским». Смысл этого описания не ясен, но скандинавские германцы здесь уж точно ни при чем. Балтийское море названо здесь Варяжским в приведенном выше позднем смысле слова варяги — Германским морем, т.е. по отношению к нашим доисторическим временам, кои и описывает приведенный отрывок, это анахронизм. Тем не менее многие историки полагают, что раз написано «путь из варяг в греки», то это уж точно от германцев к грекам, а потому на прочий текст внимания можно не обращать… Нет, большего абсурда и нарочно не придумаешь.

При рассмотрении древнейших варягов следует, конечно, отвлечься от невежественного отождествления их с теми или иными германцами: логичных оснований для такого отождествления нет никаких. Нет оснований и сомневаться в существовании варягов, так как в той же летописи они помянуты как действительный народ:

[1024] И възвративъся Ярославъ, приде Новугороду, и посла за море по варягы. И приде Якунъ с варягы, и бе Якунъ слепъ, и луда бе у него золотомь истъкана.


Там же, стр. 65.

Данного Якуна без малейших оснований отождествляют с германцем, как можно обнаружить в комментариях Лихачева:

Якун — вождь варяжского отряда Хакон, упоминающийся также в Эймундовой саге и в Киево-Печерском патерике; в последнем, несомненно, на основании «Повести временных лет»: «Бысть въ земли варяжьской князь Африканъ, братъ Якуна Слепаго, иже отбеже от златыа луды, биася полком по Ярославе съ лютымъ Мьстиславомъ». Название Якуна слепым явное недоразумение, слово «сьлепъ» получилось из неправильного прочтенного выражения «и бе Якунъ сь лепъ», т.е. красив (он был одет в золотую луду — шитый золотом плащ).


Там же, стр. 479.

Луда — это не плащ, а к слову лудить, т.е. кольчуга, луженая, вероятно, от ржавчины. Соответственно, нетрудно понять удивление современников, запомнивших Якуна: слепому не нужна кольчуга, а на кольчуге не нужно золотое шитье…

Здесь уже и ложь наблюдаем: нигде, ни в едином списке Лаврентьевской летописи и Ипатьевской, нет приведенного Лихачевым искаженного слова «сьлепъ» — везде стоит «слепъ», даже в указанном издании отмечено в разночтениях: «В Лавр. и др. списках слепъ», Указ. соч., стр. 137, т.е. явное недоразумение не наименование Якуна слепым, а «конъектура» современной науки, беспричинно отождествившей Якуна и Хакона. Это вообще отличный метод исторический: не действительность следует выводить из древнего текста, а наоборот, древний текст читать на основании своих беспочвенных вымыслов о прошлом. Что же касается Эймундовой саги, то это полная ахинея, столь глупые и дикие вымыслы, что ссылаться на них просто неудобно. Кроме того, в доступном у нас тексте Эймундовой саги [1] никакой Хакон не помянут (там, наверно, тоже «конъектура» делается для правильного «чтения» — методика научная).

Можно также добавить, что в Ипатьевской летописи имя Якун читается Акун. Это, наверно, огрубленное тюркское сочетание Ак-кюн, Белое солнце (мягкое это Ю у нас огрублялось стойко: куна, куница). Возможно, германское имя Хакон происходит отсюда, из этого сочетания, но Хакон и Акун — это, конечно, разные лица. Нет оснований их отождествлять — тем более со ссылкой на художественную ахинею, Эймундову сагу. Подобная ссылка — это все равно что научная ссылка на художественный фильм об американских индейцах (да, он тоже снят на некотором основании действительности — как и Эймундова сага написана).

Нет никаких сомнений, что помянутый в приведенном отрывке Акун принадлежал к тем самым варягам начала нашей летописи — народу, не имевшему этнического отношения к германцам. Отождествить их можно с аварами, обрами нашей летописи, см. ст. «Древняя Русь и славяне»,— тем более что звучат имена авары и варяги похоже, будто с одним корнем вар. Иначе говоря, варяжская теория нашей летописи имеет право на существование — в отличие от норманнской и славянской, которые не выдерживают даже самой поверхностной критики.

Славянская теория
в «Повести временных лет
»

К. Маковский. Жница

Каждый, наверно, слышал про многочисленные славянские племена, которые издавна жили в Восточной Европе, занимая огромные территории, но почти никто не знает, что источник его убеждений — всего лишь несколько строк «Повести временных лет», причем весьма и весьма сомнительных, откровенно лживых. Да, разумеется, существуют христианские средневековые исторические источники, в которых помянуты некие славяне, однако же в них нет утверждений о славянском языке, родственном русскому, и о принадлежности этого родственного русскому языка многим народам, якобы тоже родственным, идущим от единого корня. Более того, например, из византийских источников нетрудно заключить, что поминаемые там всуе славяне говорили на германского корня языке, см. ст. «Древняя Русь и славяне». Более того, нет никаких независимых данных о существовании славянского языка и даже великих учителей славянского народа Кирилла и Мефодия, якобы подаривших славянам письменность. Все исходные данные ограничиваются нашими источниками, противоречивыми в них утверждениями, хотя, кажется, византийцы-то могли бы и знать о великих и даже святых своих соотечественниках Кирилле и Мефодии… Нет, не знали.

Кирилл-то, возможно, существовал, просто имя его не сохранилось в истории, см. последнюю часть статьи о Руси и славянах «Мать городов русских», а Мефодий откровенно вымышлен: был такой латинский епископ, помянутый Козьмой Пражским в «Чешской хронике» [2], к которому лжецы и приравняли византийского Мефодия. Ложь это столь же глупая, сколь наглая, но ведь пользуется успехом уже не первое столетие.

Нет совершенно никаких логичных оснований верить вздорным заявлениям летописца о том, что русские и славяне — это одно и то же. Это заявление противоречит, разумеется, прочим историческим источникам, в частности — мусульманским, но нашей «современной наукой» это в расчет не принимается…

Славяне в «Повести временных лет» предстают в таком же противоречии, как и варяги в рассмотренном выше отрывке. С одной стороны, летописец именует славянами множество народов, а с другой стороны, у этого множества народов был предок по имени славяне, некий определенный народ, говоривший на равном русскому языке. По утверждению авторов «Повести временных лет», жил этот народ или в Римской провинции Норик (Noricum), что была в верхней излучине Дуная, где теперь Мюнхен, или же в Иллирии, на восточном берегу Адриатического моря, напротив Италии. Указания противоречивы, вот они оба:

От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть славяне.

[…]

[898] К моравам же ходил и апостол Павел и учил там; там же находится и Иллирия, до которой доходил апостол Павел и где первоначально жили славяне.


Повесть временных лет, стр. 144, 152.

В подлиннике нет слов «так называемые» — написано просто: «нарци, еже суть словене».

Классической, так сказать, является первая версия, так как после нее в летописи дан общепринятый, кажется, порядок расселения славян:

От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета – так называемые норики, которые и есть славяне.

Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот еще те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи – лутичи, иные – мазовшане, иные – поморяне.

Так же и эти славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие – древлянами, потому что сели в лесах, а другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, именуемой Полота, от нее и назвались полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем – славянами, и построили город, и назвали его Новгородом. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северянами. И так разошелся славянский народ, а по его имени и грамота назвалась славянской.


Там же, стр. 144.

Ахинею сразу видно, выражения невозможные в глаза бросаются: «другие ляхи — лутичи». Смотрим подлинник:

…а от техъ ляховъ прозвашася поляне, ляхове друзии лутичи, ини мазовшане, ини поморяне.


Там же, стр. 8.

Здесь помянутый выше двойной именительный падеж: «И от тех ляхов прозвались полянами ляхи, другие [ляхи] — лютичами, иные — мазовшанами, иные — поморянами».

Невозможно, конечно, поверить в описанное расселение народа по имени славяне на просторах, измеряемых тысячами километров, от верховьев Дуная до Днепра и от Черного моря до Белого,— просто потому, что для этого потребовались бы миллионы людей, говорящих, подчеркнем, на одном языке. Чтобы язык славянский возобладал на столь огромных территориях, они должны были численно и, главное, культурно превосходить местное население, но последнее противоречит историческим источникам. Мусульмане, например, описывают дунайских славян как самую примитивную социальную организацию — с натуральным налогом, пищей и платьем, см. ст. о Руси и славянах, но у русских в то же время отмечают внешнюю торговлю вплоть до Китая. Разрыв это столь чудовищный, бездна, что говорить о происхождении русских от славян, из землянок с натуральным хозяйством, способен только безумец. Да и неужели переселение столь огромных даже по нынешним временам людских масс прошло незамеченным для всех европейских историков, в первую очередь византийских? Неужели столь великий числом культурный народ сумел укрыться от ока византийских и прочих историков? Этого не может быть.

Отличный пример для сравнения и понимания у нас перед глазами — Русь. Можно ли вообразить даже в бреду, что византийские греки ничего не знали о Руси? Нет, это немыслимо совершенно. Да, но почему же тогда они ничего не знали о гигантском расширении славянской империи, включавшей в себя Русь территориально? Ну, на каких же еще основаниях, по каким причинам, великий народ мог бы расселиться по огромным территориям или уж только распространить там свой язык?

Можно поверить в постепенное и естественное расселение славян вниз по Дунаю и в уход будущих поляков из низовьев Дуная на Вислу от притеснений, но только не в дальнейшее массированное переселение на просторы от Черного моря до Белого. Это просто абсурд, и ведь даже намека нет на подтверждение этих сведений в европейских исторических источниках. Даже в наших источниках по столь великому поводу имеется всего лишь несколько общих фраз.

Автор «Повести временных лет» очень настойчиво связывает воедино расселение славянского народа и распространение славянского языка, однако для человека, даже поверхностно знакомого с мировой историей, связи здесь нет никакой: это крайне примитивный взгляд на историю и, главное, недействительный, не находящий себе фактического подтверждения. Например, как вы думаете, происходят ли от единого народа казахи и турки? Нет, конечно, ведь у них даже расы разные, но говорят-то они на языках тюркского корня, т.е. распространение языка в данном случае не имеет отношения к расселению людей и биологическому наследству. Разумеется, язык распространяется людьми, точнее культурными империями, но такое распространение не проходит незамеченным. Например, тот же тюркский язык с Дальнего Востока в Европу принесли гунны, и это очень хорошо известно, хотя от гуннов и не осталось собственной их истории, письменных источников. Да, но почему же тогда о славянах не известно ничего?

Разумеется, возражения против славянской теории были в древние времена. В частности, как можно заключить из «Повести временных лет», были люди, которые подвергали сомнению киевское происхождение русских и отстаивали, разумеется, новгородское. Поскольку же ответить на критику апологеты славянства не могли, в ход пошли насмешки. Вот весьма занимательная притча, насмешка «церковнославян» над своими противниками, посвященная спору о месте происхождении русских:

Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, узнал он, что недалеко от Корсуня устье Днепра, и захотел отправиться в Рим, и проплыл в устье днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей». И взойдя на горы эти, благословил их, и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии будет Киев, и пошел вверх по Днепру. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей — каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел, и рассказал: «Диво видел я в Славянской земле на пути своем сюда. Видел бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут. И творят это постоянно, никем же не мучимые, но сами себя мучат, и то творят омовенье себе, а не мученье». Те же, слышав об этом, удивлялись; Андрей же, побыв в Риме пришел в Синоп.


Повесть временных лет, стр. 145.

Обратите внимание, сколько яду и наглости в ключевой мысли повествования: Киев еще только предсказан был апостолом, а новгородцы уже вовсю парились в своих банях, на диво тому же апостолу. Этот анекдот — явная насмешка над теми людьми, которые утверждали, что Новгород древнее Киева и русские происходят из Новгорода.

Подумайте, как чудовищная, просто фантастическая наглость: в свои бредни наши «церковнославяне» даже ученика Христа вовлекли, причем без малейшего зазрения совести.

Стоит отметить, что анекдот этот опирается на рассмотренный выше рассказ о гипотетическом пути вокруг Европы, из которого человек невежественный, не знавший размеров Европы и моря Варяжского, мог заключить, что используемый в древности путь в Рим из Черного моря мог проходить вокруг Европы — через Днепр, Балтийское море и океан в Средиземное море, на берегах которого и находится Рим. Иначе говоря, анекдот о новгородцах, удививших апостола,— это отнюдь не народная мудрость, не фольклор, а сочинение, построенное на фактах исторической литературы, т.е. научное.

Анекдот о новгородцах свидетельствует, что у славянской исторической теории на Руси были противники, а возразить им «церковнославяне» не могли, почему и перешли к насмешкам… Да, но много ли стоит древняя историческая теория, которую уверенно отвергала часть ее современников? Можно ли было безоговорочно поверить в эти бредни?

Варяжская теория
в «Повести временных лет
»

К. Васильев. Северный орел

Языки распространялись и распространяются через империи, культурные империи, через построенную социальную структуру, охватившую области со значительным населением, где люди перенимают чужой язык в силу вовлеченности в социальные отношения, причем бесписьменные народы, как заметил Л.Н. Гумилев, меняют язык очень легко. Да, но где же в Европе Славянская империя? Нигде, ее не было, т.е. не было и не единой действительной причины для распространения славянского языка.

Простейший этот вывод из мировой истории — языки распространяются империями — находит, разумеется, себе подтверждение и в нашей истории. В «Повести временных лет» есть упоминание об империи варягов:

В год 6367 [859]. Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке от дыма.

[…]

В год 6370 [862]. Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть…


Повесть временных лет, стр. 149.

Также выше приведено утверждение, что варяги были русскими, и это совершенно соответствует мировой истории: так и должно быть. Русский язык должен принадлежать не славянам, германцам по преимуществу, а именно варягам, причем варягам не в Киеве, а в Новгороде, как мы знаем из анализа варяжской теории выше.

Мы не можем, конечно, допустить, что в Европе в девятом веке по РХ была неизвестная империя (тем более у мусульман). Но империя, погибшая незадолго до рождения Руси и не оставившая своей письменной истории, была только одна — Аварский каганат. Следовательно, мы просто обязаны заключить, что варяги — это русскоязычная часть аваров, названная на русском же языке (называться этот язык мог иначе — сведений нет). Что любопытно, от аваров осталось несколько слов, и все они укладываются в русский язык, см. третью часть статьи о Руси и славянах «Авары и Русь». Связь же варягов со славянами, конечно, прослеживается, ведь славяне-то дунайские жили под властью Аварского каганата. Соответственно, мы обязаны заключить и то, что язык русский был воспринят дунайскими славянами как один из имперских, распространился по Дунаю в пределах каганата, а позже на Вислу с бежавшими ляхами. Это вполне соответствует фактам мировой истории и выглядит даже банально — в отличие от фантастического расселения диких славян по огромным территориям, поверить в которое невозможно.

Дальнейшее же распространение русского языка, на Украину, тоже связано с расширением империи, но уже не варяжской, а русской в полном смысле слова, современном:

В год 6390 [882]. Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своего мужа. Оттуда отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил мужа своего. И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам приступил, неся младенца Игоря. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де «мы купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим». Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», и показал Игоря: «А это сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь святого Николы; а Дирова могила — за церковью святой Ирины. И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: «Да будет это мать городам русским». И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани словенам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава.


Повесть временных лет, стр. 150.

Соотнести это со славянской теорией, т.е. с планомерными развитием славян от Потопа до самого Киева, мог только человек, охмуренный всяческими «теориями», от глупых до откровенно безумных. Предельно ясно написано, что Олег захватил вражескую крепость, где оборонялись люди с именами нерусскими — Аскольд и Дир, после чего объявил здесь столицу нового государства. «Мать городов» — это перевод греческого слова митрополь (на более распространенном католико-греческом языке — метрополь, как Гомер вместо Омира или гегемон вместо игемона). Принадлежность же вражеской этой крепости на Днепре определяется из сочинения византийского императора Константина Багрянородного, из девятой главы его книги «Об управлении империй», названной «О росах, отправляющихся с моноксилами из Росии в Константинополь»:

[Да будет известно], что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас.


Самватас или Самбатас (Σαμβατασ, у греков не было буквы Б) — это искажение на греческий лад иудейского имени Самбатион, как называлась легендарная иудейская река [3]. Стало быть, крепость эта была не славянская, а хазарская. Далее же, на следующий год после взятия иудейской крепости, началось планомерное уничтожение хазарской империи:

В год 6391 [883]. Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по черной кунице.

В год 6392 [884]. Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: «Я враг их, и вам (им платить) незачем».

В год 6393 [885]. Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: «Кому даете дань?» Они же ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но платите мне». И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал.


Повесть временных лет, стр. 150.

Строительство русских городов на Украине тоже начал Олег, как отмечено в предыдущем отрывке, но из невежественного перевода Лихачева это понять нельзя: «Тот Олег начал ставить города». В подлиннике написано иначе: «Се же Олегъ нача городы ставити», Указ. соч., стр. 14, что на современный язык переводится буквально: Это Олег начал города ставить, т.е. именно он начал строить русские города на Украине, в громимой хазарской империи, а не кто-либо иной. Очевидно, что именно поэтому и прозвали Олега Вещим: захватив небольшую хазарскую крепость на Днепре, он провозгласил здесь свою столицу для дальнейшей борьбы с хазарами, и вскоре возник здесь большой русский город, окруженный иными… А город был просто огромный по тем временам, крупнейший, наверно, в Европе,— с населением, вероятно, десятки тысяч человек [4]. Только церквей в нем, как говорят, было четыреста.

Что же касается хрестоматийных славян, то на Украине жили потомки готов и гуннов, а не славяне, о которых данных нет — только в нашей летописи. Впрочем, «славяне» наши в летописи названы даже поименно, откуда не составляет труда установить их тюрко-германское происхождение:

В год 6420 [912]. Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими, говоря так: «Список с договора, заключенного при тех же царях Льве и Александре. Мы от рода русского — Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид — посланные от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукою его,— светлых и великих князей, и его великих бояр…»


Там же, стр. 154.

Кошмар, что пишет: «Послал Олег мужей своих заключить мир, говоря так: «Список с договора, заключенного…»— Здесь надо было сделать обратную «конъектуру», ахинею удалить «конъектурную», но нет, «конъектура» священна и неприкосновенна.

Имена эти, видимо, по преимуществу германские, но первое же в списке имя, Карлы, уверенно определяется из наших исторических источников как тюркское по корню (половецкое):

[1183] И тако створи Господь милость хрестьяномъ, в тый же день возвеличи Богъ князя Святослава и Рюрика, за веру ею; и ту яша Кобяка Карлыевича со двоима сынома, Билюковича Изая, и Товлыя (съ) сыном, и брата его Бокмиша, Осалука…


Ипатьевская летопись. Рязань: Александрия, 2001, стр. 427 // Русские летописи. Т. 11.

Еще одно имя из списка можно уверенно определить как германское — Веремуд, которое в Ипатьевской летописи записано несколько иначе — Велемуд. Это немного искаженное имя Хвелемуд, т.е. искаженное Хельмут.

Сочетание тюркских и германских имен в одном народе находит себе очень простое объяснение у Иордана:

Дион, историк и прилежнейший исследователь древности, давший произведению своему заглавие «Готика» (а геты эти, как мы уже показали выше, то же, что и готы, по словам Павла Орозия),— этот самый Дион упоминает спустя много времени об их короле по имени Телеф. А чтобы кто-либо не сказал, что имя это вовсе чуждо готскому языку, [напомню]: ведь все знают и обращали внимание, насколько в обычае у племен перенимать по большей части имена: у римлян — македонские, у греков — римские, у сарматов — германские. Готы же преимущественно заимствуют имена гуннские.


Гуннские имена — это тюркские по корню. Именно по данной причине у современных германцев масса тюркских по корню имен, гуннских,— начиная с имени Карл. Собственно, современные немцы — это и есть в основе своей смешанные готы и гунны. Прочие же германцы, наверно, так или иначе идут от немцев.

У греков есть даже прямые указания на то, что наши летописные «славяне» были германцами. Так пишет Лев Диакон в Шестой книге своей работы «История»:

Полагаю, что ты не забыл о поражении отца твоего Ингоря, который, презрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды. Не упоминаю я уж о его [дальнейшей] жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое.


Из нашей же летописи известно, что Игоря убили древляне, т.е. древляне были германцами. К сожалению, «современная наука» на подобные указания просто не обращает внимания. Что ж, оно и понятно, ведь ясно же написано, что древляне, «зане седоша в лесех». Тот же факт, что деревянный и лесной — это совершенно разные понятия, никого просто не волнует, никто даже и не задумывается об этом.

Что еще примечательно, «Повесть временных лет» прекрасно иллюстрирует нам русификацию украинских германцев. Выше, в договоре Олега с греками, мы не видим ни единого русифицированного тюрко-германского имени, но в договоре Игоря с греками их уже много:

В год 6453 [945]. Прислали Роман, и Константин, и Стефан послов к Игорю восстановить прежний мир, Игорь же говорил с ними о мире. И послал Игорь мужей своих к Роману. Роман же созвал бояр и сановников. И привели русских послов, и велели им говорить и записывать речи тех и других на хартию.

«Список с договора, заключенного при царях Романе, Константине и Стефане, христолюбивых владыках. Мы — от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка…; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли…»


Повесть временных лет, стр. 159 — 160.

Обратите внимание, русская фамилия Тудоров встречается два раза. Позже в Британии была такая правящая династия, уже не французская,— Тюдоры.

По поводу послов этих нерусских, именующих себя русскими, можно заметить очевидное: пограничное служение целых народов использовалось, например, Римской империей, и народы эти, оберегавшие границы Римской империи, тоже, вероятно, именовали себя римлянами — тем более в договорах, как говорится, с варварами. Отличие же заключается только в том, что тюрки и германцы украинские перенимали русскую культуру и начинали говорить на русском языке, что очевидно по выделенным германским фамилиям с русским окончанием класса, рода.

Что еще любопытно, среди апологетов славянской теории все эти нерусские, именующие себя русскими, никакого внятного объяснения не получили. Увы, до классических славян украинские германцы откровенно не дотягивали… Иные апологеты, впрочем, называют их «скандинавами», например тот же Лихачев, но не удосуживаются объяснить, каким образом дикари эти в массе явились на столь великом удалении от родных их мест. Скандинавов на Украине быть не могло, это абсурд, а вот потомки готов и гуннов, конечно же, были. Их и отметила древнейшая наша летопись, в которой они получили идеологическое имя — славяне.

Идеология
в «Повести временных лет
»

Заседание

Из рассмотрения летописных данных очевидно, что славянская теория, теория происхождения русских от славян в Киеве и на Днепре, представляет собой наглую ложь, противоречащую не только историческим источникам, в том числе той же «Повести временных лет», но и самому здравому смыслу. И возникает, конечно, вопрос, с какой целью летописец катал откровенную ложь о великих культурных славянах, которых не было?

Ответ на поставленный вопрос находим очень легко, в конце насквозь лживого сказания о письменности славянской:

Затем князь Коцел поставил Мефодия епископом в Паннонии на столе святого апостола Андроника, одного из семидесяти, ученика святого апостола Павла. Мефодий же посадил двух попов, хороших скорописцев, и перевел все книги полностью с греческого языка на славянский за шесть месяцев, начав в марте, а закончив в 26 день октября месяца. Закончив же, воздал достойную хвалу и славу Богу, давшему такую благодать епископу Мефодию, преемнику Андроника; ибо учитель славянскому народу — апостол Андроник. К моравам же ходил и апостол Павел и учил там; там же находится и Иллирия, до которой доходил апостол Павел и где первоначально жили славяне. Поэтому учитель славян — апостол Павел, из тех же славян — и мы, русь; поэтому и нам, руси, учитель Павел, так как учил славянский народ и поставил по себе у славян епископом и наместником Андроника. А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской. Полянами прозваны были потому, что сидели в поле, а язык был им общий — славянский.


Повесть временных лет, стр. 152.

Здесь действительности соответствует только тот факт, что апостол Павел доходил до Иллирика, Рим. 15, 19,— все остальное наглая ложь, как и выше в этом сказании о письменности славянской. Ну, например, какой-то там безвестный Коцел, раб немцев, не мог ставить епископов: это совершенная ахинея хоть с точки зрения католиков, хоть с точки зрения греков, хоть с точки зрения европейской политики того времени, но с нашей точки зрения это было вполне нормально:

В год 6559 [1051]. Поставил Ярослав Илариона митрополитом, русского родом, в святой Софии, собрав епископов.


Там же, стр. 205.

Ярослав Мудрый, конечно, не какой-то там Коцел, но и это наглость неописуемая, причем с любой, повторим, точки зрения — и греческой, и латинской.

Каждый легко может себе вообразить, как утверждалось христианство там, где правил этот Коцел: пришли немцы, одних перерезали, других на кровавые клочья разорвали, а потом строго объяснили, что делается это исключительно во имя всего самого светлого и прекрасного, что только знает человечество,— во имя Христа. Наши во главе с Владимиром поступили почти так же, только вместо чехов были византийские греки и христианство наши не навязывали, а принимали от греков, см. ст. «Крещение Руси».

Владимир оказал греческим императорам Василию и Константину военную помощь в борьбе со смутьяном Вардой Фокой в обмен на попов, после чего, естественно, ожидал обещанного. Нет, ищи дурака за пять римских сольдо, попов греки не прислали, обманули. Тогда Владимир собрался, пришел в Крым и взял греческий Херсонес, требуя уже не только попов, но еще и царевну греческую себе в жены, сестру Василия и Константина, в качестве пени за просрочку с попами. Пришлось императорам византийским отдать попов и царевну, которых наша летопись все же поминает под 988 г., хотя крещение Владимира приписывает не политической договоренности, а великому его духовному озарению… Это тоже наглая ложь. Разумеется, лжецов нельзя назвать христианами: это христианские политические идеологи.

Поскольку Владимир вырвал у греков христианских попов грубой силой — угрозой взять Константинополь после того, как он взял греческий Херсонес, возникло маленькое «каноническое» неудобство: вроде как христианство должны были распространять апостолы и подвижники, а рвать его у греков военной силой в политических целях…

Второй страшной политической проблемой новой империи стало то очевидное обстоятельство, что христианство было распространено на Руси — на русском севере, кончено — еще во времена патриарха Фотия, когда на русский язык была переведена Библия, задолго до Владимира, которого, тем не менее, помянутый выше Ларион без малейших сомнений огласил вполне равным апостолам и священной опорой существующей власти Ярослава Мудрого. Разумеется, это не было канонизацией в строгом смысле, так как в оном смысле у нас и Церкви-то не было, но святым Владимир был объявлен ясно. До нас дошло Слово Лариона о законе и благодати, где «канонизация» Владимира выражена предельно ясно — яснее некуда. Собственно, утверждение священности существующей власти и было целью обращения Лариона к верным. Задача это была исключительно политическая, а не духовная (всякая власть от Бога, сказал апостол Павел). Целью христианства является спасение душ, но отнюдь не воспитание их в правильном политическом убеждении или любви даже к христианской власти. Власть к спасению души отношения не имеет. 

Утверждение священности власти — это, разумеется, идеология, вечная в мире идеология, ибо же любая крепкая власть утверждает себя священной — любая. Сложность заключалась только в том, чтобы сделать новую империю священной в смысле каноническом, а главное — без угроз и насилия, по-христиански. Разумеется, греки под пытками или угрозами сровнять с землей Константинополь подтвердили бы даже то, что Христос родился на Руси и с Руси ушел учить в Палестину, но кому это было нужно? Да и только ли от греков требовалось признание священности новой мировой империи?

Славяне родились только потому, видимо, что требовалось канонизировать власть в новой мировой империи. Священные христианские книги на русском языке существовали до Владимира — их объявили славянскими, а не русскими, чему летописец уделил огромное внимание, выдумав цитированный выше рассказ. Христианство существовало на Руси до Владимира — его объявили славянским, а не русским. Все было обрублено по самые славяне, в первую очередь — история. Русские со священной их империей начались от святого равноапостольного Владимира или уж совсем немного раньше, а до Владимира были исключительно славяне, предки русских.

Чем же хорош был новый подход к истории в смысле «каноническом»? Да хотя бы тем, что славяне никогда силой не рвали у греков христианство — наоборот, греки душили их и рвали на кровавые клочья во имя всего самого светлого и прекрасного, что только знает человечество,— во имя Христа. Славяне никогда не громили Константинополя и вообще были кротки и тихи, аки самые агнцы. Славян никто и никогда в Византии не назвал бы страшным именем Рос из книги пророка Иезекииля, как греки по сей день называют нас, русских,— от библейского имени князя Рос Мосоха и Фовеля, этого Гога и Магога, посланца жестокого Адонай-господа, пришедшего воевать с севера во главе многих народов. По сей день нет ни единого текста на греческом языке, в котором русские были бы названы правильно, от корня рус, а не библейского рос (вообще-то, правильно он Рош, но у греков не было еврейской буквы шин — Ш, ее заменяли на С). А чтобы понять причину этого наименования, достаточно почитать посвященные нашим предкам слова Фотия…

Кажется так, что причиной рождения лжи в нашей летописи была не гордыня, как обычно случается, желание возвеличить себя за счет унижения иных, а наоборот — желание умалить себя, снизойти до низших, в частности до славян. Разумеется, ложь есть ложь, но ведь мотивы кое-что значат, не так ли?

Огромную роль в фальсификации истории под славян сыграл, наверно, отказ греческой власти признать нашу Церковь, отчего и потребовались славяне, к которым в Иллирик ходил сам апостол Павел — «учитель нам, русским». Сильно сказано, не правда ли? Что против этого все греческие церковные иерархи и тем более светская власть? Да ничто, пустое место.

Славяне были просто незаменимы для идеологии, и если бы их не было в Аварском каганате во время оно, то следовало бы их даже выдумать в целях торжества идеологии — утверждения священности власти в государстве равноапостольного Владимира. Собственно, история — это и есть идеология, всегда и везде, ибо же прошлое всегда и везде есть фундамент будущего. Исторические сочинения пишутся отнюдь не для того, чтобы открыть потомкам всю правду-матку истинную, как полагают некоторые наивные люди, а для современников, для того, чтобы владеть умами современников и, соответственно, будущим. И как это ни поразительно, владение будущим иной раз удается историкам. Например, нашими умами ныне владеют столь лютые мракобесы многовековой давности, что даже представить их страшно…

Впрочем, наверняка они были большие праведники: по средам и пятницам мяса не ели, блуда не творили и так далее, по списку. Ну, а коли и соврали где вольно или невольно, то ведь не греха ради, а из самых лучших побуждений — священных, как им казалось. Очень даже может быть, что некоторые из них сами верили в свою ложь, считая ее строгим выводом, а фальсификацию истории всего лишь «конъектурой», как нынешние. Ну, сделал ты ряд «конъектур» и навыдумывал кучу глупостей, как Лихачев,— разве же плохо это с точки зрения субъективной? И если Лихачев наверняка считал себя ученым, то почему же прошлые эти мракобесы должны были мнить о себе иначе? Чем их гигантская «конъектура» отличается от «конъектуры» Лихачева и ему подобных? Да ничем по большому-то счету: то и другое всего лишь история, наука такая.

Тоже интересно:

  1. Перевод «Повести временных лет»
  2. Истоки Руси
  3. Древняя Русь и славяне
  4. Норманнская теория
  5. Варяги

[4] См.: М.Н. Тихомиров Древнерусские города. Гл. III. Городское население. 1. Численность и состав городского населения. М.: Государственное издательство политической литературы, 1956.

Зову живых