На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Обзор защиты Бейлиса

Дм. Добров • 19 октября 2010 г.
Содержание статьи «Дело Бейлиса»
  1. История
  2. Громкие уголовные дела
  3. Европейские евреи
  4. Фальсификации истории
  5. Загадки русской истории
Убитый Андрюша Ющинский

Обычно данное судебное дело — по обвинению Менделя Бейлиса и нескольких неустановленных лиц в убийстве подростка Андрюши Ющинского, совершенном с особой жестокостью религиозного происхождения, рассматривается стараниями еврейских экстремистов исключительно на уровне идеологическом, а не уголовном, всегда во священных заклинаниях правды-матки и со значительной долей истеричности. Без жутких камланий на антисемитизм или, наоборот, «семитизм» не обходится ни единое рассмотрение этого дела в печати, но ирония судьбы состоит в том, что случившегося по делу настоящего антиеврейского выпада не видят даже евреи, а наглых еврейских происков почему-то не замечают даже их лютые идеологические враги.

Увы, борющийся за идею фанатик весьма часто оказывается в плену чужих бредовых представлений, связанный ими весьма жестко, что на языке психиатрии называется наведенный бред (индуцированный) или даже психическая эпидемия, если число охваченных бредом превысило эпидемический порог. Вдумайтесь: замужняя и бедно живущая мать троих детей вдруг оказывается содержательницей воровского притона, которая при помощи своих подручных воров у себя на квартире зверски убила Андрюшу Ющинского на весьма неясных основаниях, чуть ли не священных, нанеся ему сорок семь ранений, после чего, опять же во имя воровского притона, убила еще и двух своих детей… Несмотря на полное отсутствие доказательств, например крови в квартире, эта дикая чушь является текущей еврейской версией действительности. Создал данную версию оставшийся неизвестным больной шизофренией, руководивший защитой Бейлиса, а закрепил ее двадцать лет спустя, в 1933 году, сотрудник советских карательных органов А.С. Тагер — тоже отнюдь не здоровяк, как вы увидите ниже, индуцированный бредовыми идеями о преследованиях царской властью евреев и Бейлиса. Тагер находился в типичном шизофреническом состоянии, бреду преследования, и даже название его труда отражает данное состояние — «Царская Россия и дело Бейлиса». Отлично звучит, Россия и Бейлис, не правда ли?

Истерический настрой евреев, выступающих по делу, конечно, понять можно, так как антиеврейские агитаторы обычно упирают на закономерность жестокого убийства Андрюши Ющинского, якобы совершенного по национальному еврейскому обряду. Несмотря на то, что наказ иудеям вкушать жертвенную кровь существует (Лев. 10, 16 – 20), каждый может найти его в Ветхом завете, книге вообще жестокой и кровавой, утверждение о национальном его характере не имеет смысла: дегенеративные проявления не являются национальными, причем не могут они быть признаны национальными даже в том случае, если сами дегенераты провозглашают их таковыми, как обычно и случается. Вспомните для примера нацистов и оценку их историческую: никто ведь не объявляет немцев кровавыми демонами; даже вождь трудящихся всего мира заявил 9 мая 1945 года со свойственной ему гениальностью, что фюреры приходят и уходят, а немецкий народ остается, в каковом духе он выступал и ранее, кажется в 1942 году.

Следует также заметить, что не имеет смысла и попытка связать Бейлиса с теми людьми, которые ныне называют себя евреями в Европе и Америке или иудеями в Израиле: родным языком Бейлиса был германский, идиш, какового ныне почти никто из иудеев и евреев не знает, да и этническое имя народа, к которому принадлежал Бейлис, ныне считается среди евреев грязным ругательством — жиды. На причинах столь странного осмысления евреями этнического имени предков мы остановимся в заключении данной статьи, а пока обратимся к делу Бейлиса, к фактам.

Индуцированные психические отклонения защитников Бейлиса становятся и вовсе очевидны в свете того обстоятельства, что по делу доказывается и вина Бейлиса, и ритуальность убийства, и принадлежность кровавого завета евреям — в качестве дегенеративном, конечно, а не нормальном. И даже ведь на первый взгляд, вне доказательства, безумием является не подозрение в отношении Бейлиса, а отстаиваемое сначала некоторыми большевиками и потом, уже в наши дни, оголтелыми еврейскими пропагандистами бытовое убийство, якобы из мести ребенку за преданный им воровской притон (вдумайтесь в этот бред, только вообразите). Кто же это допустить способен, что убийство ребенка, совершенное с особой жестокостью, произошло всего лишь на бытовой почве? Разве мы не знаем, что за типы и из каких побуждений убивают детей? Да, действуют они в том числе из побуждений, которые кажутся им религиозными (религиозными дегенеративные явления тоже обычно не признаются и не могут быть признаны). Спросите у любого криминалиста или судебного эксперта, кого можно подозревать в групповом убийстве ребенка, совершенном с особой жестокостью?— Секту, фанатичную авторитарную секту. Разве бытовой убийца, руководимый ненавистью, мог наносить удары расчетливо, с разной силой? Зачем бытовой убийца, руководимый только злобой и страстью, изуверски наколол у живого ребенка на виске загадочный точечный узор, частью образующий даже правильные фигуры? Какое отношение это имеет к убийству как лишению жизни? Неужели твердость руки, точность и расчетливость говорят о бытовом убийце? Когда же маньяк руку-то набил? Кому это вообще могло прийти в голову? Что значит колдовской узор, безжалостно наколотый у живого ребенка на виске? И это ведь исключительный случай, ничего подобного не отмечено даже в ритуальных убийствах.

Разумеется, всякому человеку в своем уме, увидевшему такое изуверство, немедленно придет в голову мысль о действительных истоках чудовищного злодеяния, учиненного над мальчиком. Но что же слышим мы в ответ из лагеря некоторых оголтелых большевиков, выступавших на основаниях негативизма как ненависти к царской власти? Опять бредовые построения: оказывается, всякий, кому только пришла в голову подобная мысль, есть негодяй, мракобес и желает крови. Человеку в своем уме, по мнению защитников Бейлиса, ничего подобного даже в голову прийти не может, разве что свихнувшемуся на ненависти мракобесу и негодяю. Вы ведь понимаете, какая это чушь, правда? Прогрессивный человек двадцатого века вовсе не может отстаивать подобные глупости, правда? Вы-то ведь, батенька мой, хорошо понимаете, что эту дикую чушь выдумало правительство, которое состоит из мракобесов и желает крови?— Положим, но ведь понять совершенно невозможно, почему при столь кровавых замашках правительство не осуществило свою кровавую жажду, даже ведь не попыталось. Наоборот, правительство было безжалостно уничтожено и ничего поделать не смогло, несмотря на все кровавые замашки. Нет ли здесь противоречия? Не странно ли видеть, например, кровавого палача Бонч-Бруевича, изнывающего от человеколюбия и любви к Бейлису? Впечатление ведь возникает такое, что изнывал-то он не от человеколюбия, а от ненависти и от жажды крови. Подумайте, человеколюбец подписал постановление расстреливать заложников и вывешивать списки расстрелянных для устрашения прочих… Так кто же на самом деле желал крови? И не патологическое ли это желание?

Еще более, чем обвинения в жажде крови, удивляет тоже явно нездоровое обвинение в фальсификации процесса Бейлиса. Каким же образом фальсификаторы ухитрились проиграть процесс? Что именно сфальсифицировали коварные поборники крови, если присяжные признали Бейлиса невиновным? Доказательства, значит, были сфальсифицированы, а потом легко оспорены защитой на открытом процессе? Нет ли и здесь противоречия? Разве коварные силы зла ведут себя столь глупо? Какие же дураки пытаются сфальсифицировать судебное обвинение в либеральном обществе, в открытом суде с равными правами сторон и при свободе слова? Когда и где такое бывало?

Еще более удивляют обвинения русским судебным медицинским экспертам в патологической ненависти и составлении «антисемитских» заключений по уголовному делу. Из чистого любопытства, просто для опыта, я попытался было представить себе «антисемитский» протокол вскрытия трупа, составленный судебным медиком, и знаете ли, получилось очень даже хорошо: «В области сердца имеются еще четыре щелевидных ранения длиной около 3,5 см, которые нанес по злобе уже Сруль Хаимович, пакостный семит и собака, проживающий по адресу…»— Здесь я не очень сильно упростил совершенно превратные представления о работе судебного врача, принадлежащие помянутому выше Тагеру. Согласитесь, в сочиненном мной отрывке из протокола вскрытия ясно выражено «антисемитское» настроение. А ведь упрек от защитников Бейлиса шел именно такой:

Я утверждаю, что в экспертизе Косоротова насквозь было видно его антисемитское настроение, которым он так прочно давным-давно заражен. Отсюда такое трогательное объединение «эксперта от науки», ставшего в полное противоречие с мнением людей от науки не только киевского процесса, но и всего мира,– единение со всеми мракобесами нашего времени.


Каким же образом в ответах на медицинские вопросы или в отмеченных медицинских фактах можно выразить «антисемитское» настроение? Не слишком ли сурово?

Кажется, более удивиться поведению яростных защитников Бейлиса уже невозможно, даже вообразить нельзя большее удивление, но нет — можно и больше, и даже это будет еще далеко не предел.

Оказывается, защищаться от «кровавого навета» по делу Бейлиса евреи начали до возникновения его и задолго до обвинения Бейлиса, аж в день вскрытия тела убитого мальчика, когда еще никто ничего не знал:

При самом возникновении предварительного следствия, еще до допроса свидетелей, к судебному следователю явился 22 марта без вызова сотрудник упомянутой газеты «Киевская мысль» еврей Барщевский и, рассказав о посещении конторы названной газеты матерью Ющинского, заявил, что странное поведение ее в то время обратило на себя его внимание. По его словам, мать Ющинского, заявляя об исчезновении сына, не была расстроена и ничем не выражала горестной утраты, как это обыкновенно бывает в подобных случаях, а относилась к сообщаемому ею факту крайне равнодушно, и даже как она сама, так и явившийся с ней мужчина улыбались, отвечая на предложение указать, по какому адресу следует сообщить о нахождении ребенка.

Заявление Барщевского о равнодушном отношении Александры Приходько к исчезновению ее сына было впоследствии опровергнуто рядом лиц, удостоверивших, что Александра Приходько, рассказывая им о тщетных розысках пропавшего сына, была очень удручена и горько плакала.

[…]

Между прочим, в мае месяце того же 1911 года к судебному следователю явился по собственной инициативе сотрудник той же газеты «Киевская мысль» Ордынский и заявил, что в доме своей знакомой Трайны Клейн он слышал, как работавшая у нее прачка Ольга Симоненкова рассказывала, что еще до обнаружения трупа Ющинского сестра ее встретила однажды на улице брата матери Ющинского, который сказал ей: «Пропал мальчик, никак нельзя найти», и эту фразу сопровождал улыбкой. Точно так же и мать Ющинского в разговоре с той же с той же сестрой ее, Симоненковой, «с улыбкой» сообщала ей об исчезновении сына.

[…]

Опрошенная судебным следователем Ольга Симоненкова объяснила, что она слышала на базаре среди торговок разговор о том, что родные Ющинского знают, кто его убил и что труп Ющинского был перевезен в мешке на извозчике. Об этих слухах она передала еврейке, у которой мыла белье, но ничего не говорила ей относительно происходившей якобы беседы ее сестры с дядей покойного Ющинского.


Как ни странно, священноборцам из «Киевской мысли» легко удалось оклеветать мать зверски замученного ребенка: ее арестовали, начали разбираться в кровавом навете еврейском, и в итоге она не смогла похоронить сына.

Да, Бейлиса защищали вне всякой связи с его виновностью или невиновностью, просто потому что он еврей, но как же можно защищать человека, которого еще не обвинили? С какой целью евреи из «Киевской мысли» начали клеветать на невиновных до опроса свидетелей, появления версий и медицинских экспертных оценок? Кажется это гораздо более удивительным, чем помянутые выше движения душевные, так как здесь уже явный умысел, а именно — единая ложь в двух случаях, единая намеченная жертва клеветы — мать убиенного ребенка. Это может показаться глупостью, но нет, наоборот, это был самый умный еврейский навет из всех: здесь был четкий и понятный мотив — деньги, якобы положенные отцом на имя убиенного ребенка, которыми мать и отчим якобы хотели завладеть из корыстных побуждений. В остальных же кровавых наветах мотив извлечен был уже из глубоких шизофренических дерзаний.

Возникает вопрос: когда же это евреи успели отработать такую прекрасную и, главное, предельно ясную полиции версию, если труп мальчика был найден во второй половине дня 20 марта? Для создания сей версии, привлекательной для полиции, нужно было выяснить личность мальчика, установить, что отец его отбыл, а мать замужем за другим, что у отца были перед отъездом деньги от продажи дома… Полиция бы не клюнула сразу на одну коварную «улыбку» матери — пусть и балбесы, допустим, но не до крайней же степени. А ведь мать была арестована почти мгновенно, видимо после проверки навета (отец действительно был, действительно с деньгами). Версия вышла немного недоработанная, времени было мало, но все же, повторим, лучшая. И неужели евреи отработали ее чуть более чем за сутки, с вечера 20-го до 22-го марта? По сути за один рабочий день? Не верю, даже полиция бы не уложилась. Выходит, знали евреи об убийстве мальчика до обнаружения трупа и работали, работали… Раньше дня убийства, 12 марта, они знать о преступлении не могли, в этом я уверен, но со дня убийства до 22-го числа времени было достаточно, чтобы навести о мальчике справки, подсуетиться и спокойно подготовить рабочий навет на мать, за который, кстати, клеветники цеплялись даже в мае, если вы обратили внимание. Что ж, они правы, это лучшая их версия.

Здесь следует оговориться. Я буду называть этих людей евреями, так как просто не знаю, как их верно именовать — священноевреи, блаженноевреи, хасиды или как иначе. Правильно бы было называть их не евреями, а жидами, но поскольку данное этническое имя приобрело окраску ненависти, лучше использовать нейтральное имя. Речь идет о значительной преступной группе, не менее двухсот человек, имевшей явную «религиозную» направленность, еврейскую, да, но я не уверен, что все без исключения там были именно евреи; во всяком случае сотрудники «Киевской мысли», клеветавшие по делу, евреями были отнюдь не все. Ниже мы вернемся к этой группе и к определению ее численности, а пока продолжим удивляться.

После предъявления Бейлису обвинения, последовавшего 3 августа 1911 года, евреи очень сильно засуетились, стали спешить и делать глупости, откуда, разумеется, нетрудно заключить, что Бейлис стал значительной потерей для указанной преступной группы. Как сказано в обвинительном акте, в тот же день начальник Сыскного отделения Мищук сообщил о находке «вещественных доказательств», в числе которых были остатки брюк из пропавших вещей убитого мальчика:

В свертке, найденном Мищуком, в рогоже на подстилке из коленкорового мешка оказалась куча угля, в которой находились куски обгоревшей материи и бумаги, пуговица, крючок от брюк, подтяжки, а также два железных стержня с заостренными концами в виде шваек, и внутри мешка – неповрежденные огнем клочки конверта и записок.


Там же, стр. 21 – 22.

В записках содержались, разумеется, имена «убийц», очередная клевета на невиновных людей, но самое любопытное здесь в ином. Конечно, данный клад был проверен следователем, и Мищука осудили за подлог. Материя не соответствовала той, из которой были пошиты брюки мальчика, что удостоверил портной, обшивавший учеников Софийского духовного училища. Подброшенные стержни в виде шваек не соответствовали тому оружию, которым мальчику были нанесены раны, что удостоверил прозектор Туфанов, принимавший участие во вскрытии трупа. Но самое любопытное здесь составляют подтяжки, которые не опознала мать убитого мальчика, заявив на суде, мол это вообще подтяжки взрослого человека, да и не было у мальчика подтяжек.

Мищук, конечно, балбес хороший, ничего не скажешь, да и негодяй, но даже балбес не мог совершить немотивированный поступок — без причины подложить в клад подтяжки. Вдумайтесь, с чего он взял, что у мальчика были подтяжки? Подтяжек в подложной находке быть не могло, это невозможно, но ведь они там были… Это потрясающий факт — случай буквально как в детективных романах.

Возникает простой вопрос: чьи это подтяжки? Почему Мищук был до того уверен в подлинности подтяжек, что даже не поинтересовался у матери, были ли у ребенка подтяжки? Откуда он узнал о подтяжках, если свидетели по делу не могли ему сообщить о них? Да ведь источник у него мог быть только один — убийцы, которые, стало быть, точно знали, что у мальчика были подтяжки… Потрясающе, просто сказка.

Объяснить столь странное убеждение убийц, действительности не соответствующее, можно только случайностью (для шизофренического бреда это слишком просто, не значимо, не мистично). При мальчике не нашли пальто, брюки, ботинки, учебники, кошелек с пятью копейками и, возможно, одну тетрадку (вероятно, почти всю чистую — бумага, ведь ценность в деревне). Можно думать, что вещи были похищены одним из убийц, но в таком случае они не были запачканы в крови, как найденная одежда мальчика. Мы вправе допустить, что часть одежды перед убийством с мальчика сняли и просто бросили пока в сторону, но вот в этой-то стороне и лежали чужие подтяжки, не замеченные убийцами… Подтяжки не принадлежали одному из убийц — хватился бы непременно, да и не к чему человеку в своем уме подтяжки снимать, а значит, убийство было совершено в месте, где бывали люди посторонние — не входившие в преступную группу. Это согласно с фактами, которые говорят, что убийство было совершено в одном из помещений кирпичного завода, где Бейлис служил привратником. Ниже мы увидим, что убийство было совершено в помещении завода, где шел ремонт, а стало быть, подтяжки принадлежали одному из рабочих, делавших ремонт. Вероятно, рабочие переодевались на месте из чистого в рабочее; неподалеку от подтяжек наверняка была и рабочая одежда. Странно, конечно, что подтяжки не были прицеплены к рабочим брюкам, но мы не знаем, с каких брюк эти подтяжки… Лежать они там, конечно, могли, допущение это безумием не является: в месте, где люди переодеваются, предметы их одежды лежать могут. Увы, теперь остается только мечтать, какие хорошие показания могли дать рабочие после опознания одним из них своих пропавших подтяжек. Это была бы сказочная удача для розыска и следствия, но следствие, к сожалению, вели безобразно.

Расчет убийц по подлогу очевиден: если подтяжки опознают как подлинные, а они ведь подлинные, как должны были полагать убийцы, то поверят и прочему, включая клевету на невиновных. Нет, это поразительные люди: брюк-то подлинных неужто пожалели? Видимо, да, так и было. Поди-ка брюки уже давно надели на какого-нибудь сопливого деревенского Дудика, и снимать уж было не с руки. А вскоре Дудик утер сопли, вырос из подростковых брюк, выучился да стал писать умные книги, например «Кровавый навет. История обвинения евреев в ритуальных убийствах». В книге умного Дудика было бы неопровержимо доказано, что евреи и ритуальные убийства — совершенно несовместные вещи, а если кто вдруг подозревает евреев, тот явный негодяй, мракобес и желает крови.

Убийство ребенка, совершенное с особой жестокостью, не могло не оказать влияния даже на матерых убийц, это удар по психике, а потому после убийства как преступник, отложивший для себя вещи мальчика до изуверства, так и любой иной едва ли смог бы уверенно вспомнить, были на мальчике подтяжки или нет. К тому же и сами подтяжки были налицо, среди вещей мальчика. При убитом мальчике нашли ремень, но он наверняка носил его на пальто, на форменном пальто, шинели, как гимназисты. Подтяжки у него вполне могли быть, тем более что брюки были ему великоваты. Подвязывал же он брюки шнурком, которым у трупа были связаны руки… Стечение обстоятельств.

Пылкая любовь евреев к Бейлису могла очень плохо отразиться на них. Окажись подтяжки подлинными, с Мищуком разговаривали бы уже на ином языке, ведь это уж не только подлог, а еще и соучастие в убийстве… Он бы, конечно, сказал, от кого получил подтяжки и от кого взятку, чтобы уйти от ответственности. И был бы рядом с Бейлисом по меньшей мере еще один подсудимый, а это уже совсем иная картина — преступная группа.

Случай с подтяжками является доказательством, строго говоря, связи Мищука не с евреями, а с убийцами, но действовал-то Мищук в интересах евреев. Если вообразить, что Мищука купила иная преступная группа, якобы истинные виновники убийства, то совершенно не понятно, зачем им понадобилось суетиться после ареста Бейлиса Охранным отделением, последовавшего 22 июля, за некоторое время до предъявления ему обвинения. После столь громкого ареста по делу, ведь сам начальник отделения Н.Н. Кулябко выезжал на арест, мотива для защитных действий, мешающих обвинению Бейлиса, у иной преступной группы просто не было, а немотивированные поступки люди совершают только в бреду.

Сильнее удивиться, кажется, невозможно, но есть в данном деле еще один удивительный факт. При обнаружении трупа мальчика в кармане его окровавленной курточки был найден кусок наволочки с самодельной вышивкой. На тряпке имелись какие-то пятна, но не кровавые — ее лишь касались окровавленными руками, Дело Бейлиса. Т. II, стр. 230. Также на тряпке были следы мужского семени в очень малом количестве, Там же, стр. 265. Мальчик не мог таскать с собой эту тряпку, что было установлено: мать его не опознала этот кусок наволочки и не могла даже допустить, что у сына с собой была тряпка. Тряпка явно принадлежала убийцам, но зачем же они сунули ее в карман курточки? Можно предположить, что тряпкой мальчику зажимали рот и нос, рукой с комком тряпки (ребенок, конечно, пытался кричать), так как при вскрытии обнаружены признаки смертельного удушения. Если мы допустим, что в помещении, где шел ремонт, преступники взяли подвернувшуюся под руку тряпку рабочих для более ловкого удушения, то зачем же было потом класть ее в карман курточки? Побоялись оставить на месте? Но кажется, рабочие могли бы опознать найденную тряпку… Ну, тряпка с пятнами ведь сразу наводит на мысли о какой-то работе — об использовании ее в качестве обтирочного материала. Ведь это улика, по любому раскладу улика. Зачем же пихать улику в карман?

У меня нет сомнений, что тряпка использовалась рабочими и взята была убийцами в ремонтируемом помещении, но спрашивается, зачем же было пихать ее убитому в карман? Ведь должна быть цель и причина, не так ли? Признаться, я вижу здесь только одну логичную цель, но потрясающую совершенно: тряпку подложили, чтобы навести на след, причем не на ложный, а на подлинный. Возможно, стало быть, что касался тряпки кровавыми руками непосредственный убийца, а подложил ее кто-то иной, сообщник… Другого логичного объяснения я не вижу. Зачем же подкладывать улику, как не для обнаружения? Удивительно, правда?

Наверняка не все убийцы страстно желали крови, а стало быть, подбросить тряпку следствию вполне мог один из убийц — в душевном порыве, вызванном аффективным потрясением от убийства ребенка с особой жестокостью. В общем, это не противоречит фактам и выводам по делу, а равно и с точки зрения психологии выглядит приемлемо: убить ребенка отнюдь не просто нормальному психически человеку, и выдержали это нечеловеческое испытание явно не все убийцы.

Остановившись, образно говоря, на пике удивления, отметим вообще по делу, что сложность в нем представляет обилие не фактического материала, а высоких и низких словес на процессе, того могучего потока речей, в котором растворились факты и вообще всякая мысль: опубликованный стенографический отчет о процессе занимает полторы тысячи страниц, разделенных для удобства чтения на три тома. Очень сильно раздули дело евреи своими кровавыми наветами на невиновных: слушание еврейских лжесвидетелей и оклеветанных людей заняло заметную часть процесса. Действовали евреи на диво слаженно, напористо и нагло, и следствие не сумело избавиться от их давления, хотя от всех клеветнических версий отказалось.

Кровавый навет во имя Бейлиса

Весьма своеобразная канонизация Бейлиса как от гоев почти умученного завершилась в год прихода Гитлера к власти выходом книги помянутого выше А.С. Тагера «Царская Россия и дело Бейлиса». До сих пор клевета бродила рассредоточенно и бессвязно, подобием ярких бредовых воспоминаний о том, чего не было, но Тагер…— Читать дальше

Тоже интересно:

  1. Убийство царской семьи
  2. Протоколы сионских мудрецов
  3. Антисемитизм

Зову живых