Мировоззрение Будущее России Опасная ложь

Антисемитизм

Дм. Добров • 29 апреля 2012 г.
  1. История
  2. Европейские евреи
Гитлер. Моя борьба

Природу антисемитизма, или подчеркнуто враждебного отношения к евреям, действительным или историческим, плохо понимают, потому что в самой основе этнического этого явления заложено неразрешенное противоречие. С одной стороны, целый народ не может, разумеется, сплошь состоять из негодяев, это исключено совершенно, с чем согласится каждый человек, пока еще пребывающий в здоровом уме, но с другой стороны, европейское отношение к евреям было построено именно так, будто целый народ сплошь состоит из негодяев. Скажете, не парадокс? Разумеется, попытки представить, что целая группа народов, европейских, допускает подчеркнуто необъективное отношение к евреям, уведут от понимания антисемитизма очень далеко. Вдумайтесь, если один народ не может сплошь состоять из негодяев или управляться исключительно негодяями, то допустимо ли предположение, что уже группа народов сплошь состоит из негодяев или управляется исключительно негодяями? Не спасает данную версию и переход к большим группам негодяев в каждом народе, возводящим на евреев напраслину, так как аналогичным образом гораздо проще будет представить евреев. Все это, конечно, абсурд, попытка детским образом прояснить природу антисемитизма — например, в зависти к евреям, в частности — к великому их уму, превосходящему ум европейца. В сущности, это тот же самый антисемитизм, только наоборот — семитизм. Ничего это не объясняет — только вызывает ответную неприязненную реакцию. Чтобы понять в данном случае противоречие, нужно не данностью его объявлять и тем более не закономерностью, а всего лишь вскрыть его — вскрыть исторические и этнические явления, устранившие бы противоречие в мыслях.

Попытка представить антисемитизм как объективное историческое явление — явление всех времен и народов — вызывает только усиление неприязни к евреям, но занимаются этим, как ни странно, только евреи, исключительно. Антисемиты обычно вскрывают подколодную сущность евреев, этих якобы нехороших людей, но ничего не говорят о вечности и постоянности антисемитизма в мировой истории — может быть, потому, что это недействительно. Вдумайтесь, если антисемитизм есть объективное историческое явление, то антисемиты совершенно правы насчет подколодной сущности евреев, причем даже обсуждать здесь нечего. Это, конечно, полная ахинея — мифический подколодный народ, живущий в окружении ненависти четыре тысячи лет, но если почитать праздные измышления некоторых озабоченных евреев, по-своему даже влюбленных в антисемитизм, то в них нетрудно почерпнуть, что ненависть к евреям родилась чуть ли не раньше самих евреев… Еще один парадокс, извольте убедиться.

Из любопытства открыл я страницу «Википедии» под названием «Антисемитизм» и почитал только заголовки: «Антисемитизм в Античном мире», «Антииудаизм раннего христианства», «Антииудаизм в Средние века», «Антисемитизм в эпоху Просвещения»… Всё, дальше можно не читать: если антисемитизм — это явление объективное, т.е. присущее всем временам и народам, то причина его кроется исключительно в подколодной сущности евреев — если, конечно, судить объективно. Что любопытно, в той же статье «Википедии» на английском языке (вероятно, и на всех прочих) тоже утверждается объективный характер антисемитизма, заголовки те же самые: «Ancient world», «Persecutions in the Middle Ages», «Seventeenth century», «Enlightenment»… Ну, и как тут не проникнуться подколодной сущностью евреев? Оно, конечно, не толерантно, да, но ведь объективно, если верить международному источнику просвещения, вполне уравновешенному, не антисемитскому и даже не националистическому. Опять парадокс, не правда ли?

Попытка представить антисемитизм как объективное явление приводит к дилемме: либо этот поганый мир слишком плох для евреев, либо же, наоборот, евреи слишком плохи для прекрасного этого мира. Разумеется, на первой точке зрения может стоять только еврей, да и то не всякий (глупость тут совершенно необходима), а вторая служит обычно обоснованием «интеллектуального» антисемитизма, не этнического. Сторонники второй точки зрения так и говорят: «Не будете же вы отрицать, что антисемитизм был везде и всегда? Но если это явление повсеместное…»— Нет, эту ахинею выдумали евреи, исповедующие антисемитизм на манер религии и немножко подвинувшиеся рассудком на предмете своей то ли любви, то ли ненависти, амбивалентно. «Антисемитизм в античном мире» — это патологическая идея, полная чушь: греки и римляне пренебрежительно относились ко всем «варварам», причем продолжалось это вплоть до падения византийских «римлян» (греков) под ударом современных турок (1453). Можно, например, рассуждать об антигуманизме римлян, заливших кровью Иудею в I в. по РХ, но не об антисемитизме. Кажется, никто из римлян никогда не утверждал подколодной сущности жителей Иудеи, якобы отличных от прочих «варваров». Нет, идея о подколодной сущности евреев имеет европейское происхождение — именно евреев как народа, а не иудеев как представителей языческой религии, агрессивно относившихся к христианству. Путать эти вещи не стоит, но все без исключения озабоченные евреи путают. Идея об этническом презрении к евреям просто в принципе не могла появиться в Европе ранее Вольтера и Дидро, что связано, разумеется, не с подколодной сущностью Вольтера и Дидро, а с еврейской ассимиляцией в Европе, распадом народа, называвшего себя жиды, о чем ниже.

Еврейские поклонники антисемитизма очень часто желаемое принимают за действительное, например налагаемые на евреев экономические или социальные ограничения за антисемитизм, т.е. за следствие этнической ненависти. Желательно бы было видеть обоснование столь смелых выводов, но обоснования никогда не бывает: видимо, певцам антисемитизма их убеждения представляются не требующими обоснования. Что ж, если рассуждать на привычном им уровне, уровне детского сада, хорошие и плохие, то более или менее ровное отношение к евреям по Европе (изгнания, организация гетто или черты оседлости) необходимо приводит к мысли о подколодной сущности евреев, так как процесс этот объективен по отношению к евреям. Да, но стоит ли опускаться до логики детского сада?

Разумеется, благовоспитанный и бдительный поклонник антисемитизма легко найдет антисемитизм везде, в любом тексте, где хотя бы один раз встречается слово еврей. Скажем, некоторые бдительные евреи легко находят антисемитизм в теории Л.Н. Гумилева, но бдительность их, увы, является следствием психических отклонений, см. ст. «Критика Гумилева». Вероятно, в близком психическом состоянии пребывают и многие иные поклонники антисемитизма как религии.

«Интеллектуальный» антисемитизм едва ли следует относить к антисемитизму как явлению этническому, так как обычно он строится не на этнической неприязни к евреям, а на фактах; является он лишь теорией, попыткой объяснить факты. Но благовоспитанные евреи обычно горячо настаивают на причислении данных проявлений к классическому, так сказать, антисемитизму, и возражать им не нужно: пусть будет так, как им нравится,— пусть одумаются сами, если ума хватит. Поскольку в мире нет ни единого человека, даже среди евреев, который бы оценивал историческую роль европейских евреев как положительную для Европы, то любая работа о современных евреях автоматически должна быть причислена к антисемитизму (отсутствие похвалы в иных глазах хуже злобной ругани). К «интеллектуальному» антисемитизму можно отнести работы, например, И.Р. Шафаревича, В.В. Кожинова, А.В. Кураева или любое иное сочинение, где евреи рассматриваются как общность и подвергаются критике. Для благовоспитанного еврея даже отсутствие священного трепета при упоминании еврейства уже является антисемитизмом: пепел Освенцима стучит в мое сердце, а потому всякий, кто «после Освенцима» смеет критически отзываться о евреях, есть откровенный нацист. Не следует, конечно, думать, что трепетное отношение некоторых евреев к антисемитизму породил нацизм: до нацизма жалобы евреев на великие мучительные страдания были и вовсе невыносимы. Это не прогресс, а регресс, остаточные явления наших дней, фантомная боль хазарских жидов. Связано это не с притеснениями евреев, а с ассимиляцией их, дегенеративным этническим процессом, к рассмотрению которого мы постепенно и перейдем.

Одним из широко известных примеров «интеллектуально» мотивированного антисемитизма, замешанного уже на этнической почве, является т.н. кровавый навет — обвинения иудеев в ритуальных убийствах детей. Кровавый навет как теория построен не на предубеждениях в подколодной сущности евреев, а на фактах, действительных смертях, получавших объяснение на основе недоверия к иноверцам-иудеям, люто ненавидевшим христианство. Нельзя не признать, что недоверие это построено, в свою очередь, отнюдь не на пустом месте, не на предубеждениях, а тоже на фактах — ненависти иудеев к христианству и завете Моисея вкушать жертвенную кровь, Лев. 10, 16 — 20. Разумеется, подозрения не являются доказательством, но попытки оправдания приводят только в ужас и, разумеется, множат ряды «интеллектуальных» антисемитов:

Описания пыток и человеческих жертвоприношений в предполагаемых ритуальных убийствах противоречат многим фактическим положениям иудаизма. Прежде всего, запрет на убийство содержится в десяти заповедях Торы. Кроме того, использование крови (человеческой или любой другой) в приготовлении пищи строго запрещено кашрутом. Кровь и любые другие выделения человеческого организма являются ритуально нечистыми (Лев. 15). Кровь убитых животных не может употребляться в пищу, она должна быть выведена из тела животного и захоронена (Лев.17:12-13). Согласно Книге Левит, кровь жертвенного животного (но не человека) может быть использована лишь на жертвеннике Иерусалимского храма (который ко времени приписываемых событий уже не существовал сотни лет).


Странно, конечно, видеть писания человека, который дочитал книгу «Левит» аж до семнадцатой главы, но не читал десятой, где Моисей предельно ясно указал вкушать при жертвоприношениях кровь:

И козла жертвы за грех искал Моисей, и вот, он сожжен. И разгневался [Моисей] на Елеазара и Ифамара, оставшихся сынов Аароновых, и сказал: почему вы не ели жертвы за грех на святом месте? ибо она святыня великая, и она дана вам, чтобы снимать грехи с общества и очищать их пред Господом; вот, кровь ее не внесена внутрь святилища, а вы должны были есть ее на святом месте, как повелено мне. Аарон сказал Моисею: вот, сегодня принесли они жертву свою за грех и всесожжение свое пред Господом, и это случилось со мною; если я сегодня съем жертву за грех, будет ли это угодно Господу? И услышал Моисей и одобрил, Лев. 10. 16 – 20.

Звезда Давида

Сравнивая два приведенных отрывка, некоторые люди сделают совершенно естественное заключение: я так и знал, все евреи — лживые негодяи. Если же возразить им, что не известно, писал ли приведенный выше отрывок еврей, то в ответ можно будет услышать только усмешку: а кто же еще? Если же подобный человек озаботится прочесть пятнадцатую главу книги «Левит» и увидит там, что в выражении «кровь и любые другие выделения человеческого организма являются ритуально нечистыми» имеется в виду кровь при менструациях, а также другие естественные выделения, то он назовет евреев таким словом, которое просто невозможно повторить. Подобные «оправдания» евреи используют часто, только ленивый не писал, например, что кровь запрещено употреблять в пищу, и они, безусловно, являются одним из источников современного «интеллектуального» антисемитизма, не этнического. Ну, неужели нет и быть не может никакой разницы между бытовым употреблением крови и священным? Ведь понять это не способен только совершенно невежественный человек, который не знает, например, что во многих древних языках священное и нечистое (запретное) обозначались одним словом, наиболее доступным примером чему является латинское слово sacer (сакральный отсюда), имеющее указанные значения. Что-то об этом даже Фрейд писал… Ну, можно ли не знать?

Здравомыслящий бы человек в ответ на кровавый навет заметил, что количество случаев, указываемых даже явными недоброжелателями — десятки, низменно мало сравнительно с численностью евреев и тысячелетним отрезком времени, на котором в Европе происходили убийства, ритуальные или нет. Именно это не позволяет видеть здесь этническое явление — поддерживаемое народом, а не отдельными дегенеративными личностями. Отдельные же преступники с религиозным уклоном в наше, например, время не редкость. Не будем показывать пальцами, но отвлеченно заметим, что их особенно любят обличать евреи… После же признания загадки ряда убийств и логичного отведения обвинений именно от народа, можно сколько угодно обсуждать, например, виновность Бейлиса в ритуальном убийстве, не усматривая за этим никакого антисемитизма и, главное, не городя глупостей. В чем вообще проблема-то? Не в комплексе ли неполноценности, вызывающем истерику даже по самому смехотворному «антисемитскому» поводу?

Безусловно, центральным объектом исследования антисемитизма должна стать идея о подколодной сущности евреев. «Интеллектуальный» антисемитизм уделяет ей некоторое внимание, но обычно критики евреев столь же далеки от действительности, как и их оппоненты. Ну, например, кто такой семит? Семит — это потомок Сима, одного из трех сыновей Ноя, которые после Потопа, погубившего жизнь на Земле, пристали на ковчеге своего папеньки к горе Арарат. «Предел Симов» наша древнейшая летопись обозначает следующим образом:

…Персида, Ватръ, доже до Индикия в долготу, и в ширину и до Нирокурия, якоже рещи от въстока и до полуденья [юга], и Сурия, и Мидия по Ефратъ реку, Вавилонъ, Кордуна, асуряне, Месопотамия, Аравия Старейшая, Елмаисъ, Инди, Аравия Силная, Колия, Комагини, Финикия вся.


Повесть временных лет. Издание второе, исправленное и дополненное. СПб.: Наука, 1999, стр. 7.

Первой в пределе Симове названа Персида — ныне историческая область в Иране. Стало быть, семиты — это в том числе персы, иранцы. Но в таком случае не являются ли ныне откровенным безумием заявления об антисемитизме иранских властей? Не следует ли использовать более понятную и, главное, логичную терминологию? Исторические теории тысячелетней давности сегодня могут рассматриваться разве что как недоразумение. Семиты — это множество народов, которые друг к другу никакого этнического отношения не имеют. Кому и зачем нужна терминология, устаревшая уже тысячу лет назад?

Могут возразить, что под именем семиты в данном случае имеются в виду представители т.н. семитских языков, но от нашего парадокса столь простым возражением избавиться, разумеется, невозможно. Хорошо, семиты — это представители семитских языков, но кто же объяснит, при чем здесь тот народ, который мы сегодня называем евреями, если до своего распада, ассимиляции, он говорил на германского корня языке, приправленном уймой русских слов? Разве семиты говорят на германском языке? Нет, в соответствии с помянутой выше дремучей исторической теорией всех без исключения германцев следует причислить к яфетидам, потомкам другого сына Ноя — Иафета, см. указ. соч.

Мы сталкиваемся с подменой понятий: евреями стали себя называть ассимилированные хазарские жиды, говорившие до ассимиляции, повторим, на германского корня языке, которых никто и никогда не называл евреями — только их ассимилированных потомков, требовавших имени евреи в неукоснительном порядке. Видимо, в силу этих требований этническое имя жид и считается у нас ныне ругательством, но в древнейшей нашей летописи это было этническое имя — очередной парадокс.

Нельзя, разумеется, уравнивать жидов с библейскими евреями и, соответственно, распространять на них, например, «антисемитизм в античном мире»: наши исторические источники не позволяют говорить о жидах ранее одиннадцатого века по РХ. Вообще, самое их рождение, самоопределение народное, можно связать с уничтожением Хазарии в 965 г. Через сто лет они уже известны нашим источникам под своим именем.

Если определиться с объектом исследования — хазарские жиды и европейская идея именно об их подколодной этнической сущности, то нетрудно будет заключить, что родилась эта идея только в связи с ассимиляцией жидов, начавшейся приблизительно в конце XVIII века. Первым же антисемитом в современном смысле стал Вольтер (может быть, впрочем, это был Дидро, трудно сказать, кто первым из этой компании начал проповедовать о «народе невежественном и развращенном»). Поразительно, что мнение Вольтера о жидах совершенно совпало с мнением их ассимилированных потомков, считавших имя жид грязным ругательством. Что ж, бывает — «европейски образованные люди». Таким образом, новое имя евреи, которого требовали для себя ассимилированные жиды, возникло из комплекса неполноценности на этническом распаде народа:

Довольно затруднительно упомянуть в заглавии о евреях и не встретиться с обвинением в антисемитизме, притом – сразу с двух сторон: со стороны евреев и со стороны русских. В самом деле, среди разорвавших или надорвавших свою связь с еврейством как религиозно-культурным целым евреев, среди евреев ассимилирующихся и ассимилируемых мы наталкиваемся на чрезвычайно обостренное и болезненное чувство стыда за свое еврейское происхождение.


Л.П. Карсавин. Россия и евреи // Тайна Израиля. «Еврейский вопрос» в русской религиозной мысли конца XIX — первой половины XX вв. СПб: София, 1993, стр. 407.

Заметьте, употребленное слово еврей уже является признаком антисемитизма, как было до революции. А представляете, что значило слово жид? Ненависть к человечеству — не меньше.

Чего же стыдились евреи, ассимилированные жиды? Теперь на этот вопрос ответить невозможно, но можно задать вопрос в пику: чем им было гордиться? Например, если завтра не будет русских или французов, то любой культурный человек уверенно укажет, что именно от них останется в поколениях и веках, что именно будет «общечеловеческим». Сегодня нет жидов, и что же от них осталось? Осталась кое-какая литература на идише, начавшая возникать в девятнадцатом веке,— вот, пожалуй, и все. На знаменитую «общечеловеческую» культуру оставшееся от жидов не тянет, не интересуются этим, кажется, даже евреи. Например, я сто раз видел у евреев цитаты из сочинения Гитлера (поклонники антисемитизма его обожают), но ни единого раза не видел цитаты, скажем, из сочинения Шолом-Алейхема, хотя кое-что было издано на русском языке при советской власти, в отличие от сочинения Гитлера.

Весьма любопытно, что объектом стыда жидов являлись также германские их фамилии, от которых они в девятнадцатом веке начали избавляться столь организованно, что вышел законодательный запрет:

772. Евреям, обратившимся в Христианскую веру, с переменою имени при Святом Крещении, не дозволяется переменять свои фамилии, и они должны навсегда сохранять те фамилии, которые носили до принятия ими Святого Крещения. Тем из обратившихся в Христианскую веру евреям, которые, приняв Святое Крещение, переменили до 6 февраля 1850 года свои фамилии, дозволяется сохранить таковые и на будущее время.


В.В. Розанов в одной из дореволюционных статей написал с потрясением о революционере Нахамкесе: «Но… быть "Стекловым"», дав примечание: «Найденное, после взлома революционного, его прошение на Высочайшее Имя, о позволении переменить свою еврейскую фамилию на русскую», см. Тайна Израиля, стр. 290. Помимо Нахамкеса, мечта которого сбылась только после революции, примеров смены фамилий среди революционеров много: Троцкий (Бронштейн), Зиновьев (Апфельбаум), Каменев (Розенфельд) и т.д. Вы скажете, это «революционные псевдонимы»? Но у Нахамкеса-Стеклова был в точности такой же «революционный псевдоним». Коли это и правда революционный псевдоним, зачем же было государя-то императора им беспокоить? Неужели революционный псевдоним требовал высочайшего утверждения?

Занятно, что запрет смены фамилий был, кажется, воспринят революционерами как дискриминация евреев, потому что в двадцатых годах было разрешено менять фамилии без ограничений, как явствует, например, из повести М.А. Булгакова «Собачье сердце»:

– Отлично-с. Что же, в конце концов, нужно, чтобы вас прописать и вообще устроить все по плану этого вашего домкома! Ведь у вас же нет ни имени, ни фамилии!

– Это вы несправедливо. Имя я себе совершенно спокойно могу избрать. Пропечатал в газете – и шабаш!

Так и делали: пропечатал в газете — и шабаш, из Нахамкеса превратился в Стеклова. Мило дело — государя императора беспокоить не нужно. Отменили этот шабаш только в тридцатых годах, если верить Солженицыну.

Безусловно, смена фамилий относится к помянутому Карсавиным чувству стыда за еврейское происхождение. Сюда же относится, вероятно, и презрительное отношение не только к собственному этническому имени, но и к собственному национальному языку, который в среде говорящих уже по-русски получил презрительную кличку «жаргон». Что ж, «европейски образованные люди».

В общем-то, случай растворения в огромной имперской культуре небольшого народа, тем более — почти бесписьменного, следует признать заурядным с точки зрения мировой истории. При этом любопытно, что в России живут десятки таких же небольших народов, но подавляющее большинство из них сохраняет свои национальные особенности и, в отличие от жидов, в русских превращаться не собирается.

Царское правительство по возможности препятствовало массовой ассимиляции жидов, создав ей помехи в виде процентной нормы приема в русские государственные школы и черты оседлости, правила которой, впрочем, распространялись только на крестьян, как раз носителей национального быта. Разумеется, среди ассимилированных жидов это считалось величайшим оскорблением некоего виртуального еврейского народа, которого в России никогда не было и быть не могло (от него даже в евангельские времена оставалось только смутное воспоминание). Видимо, это стало одной из побудительных причин массового участия ассимилированных жидов в революции.

Жиды подверглись достаточно быстрому полному распаду, чтобы это было замечено коренным населением, русскими и другими народами: весь распад народа длился приблизительно чуть более века, до полутора веков, нарастая приблизительно по экспоненте. По сути дела, ассимилирующиеся жиды становились русскими: жили они в русских городах, соблюдая русский быт, и говорили на русском языке, причем уже во втором поколении почти все забывали собственный язык. Незадолго до революции значительная масса жидов все еще говорила на своем языке и сохраняла национальный быт, но после войны с гитлеровцами таковых уже почти не было: вся эта красочная жидовская среда, которую описал Шолом-Алейхем, чуть ли не мгновенно ушла в небытие, в забвение, чему, конечно, поспособствовал Гитлер. Жиды обернулись русскими космополитами. Разумеется, космополитами стали не все ассимилированные жиды, но очень многие, можно говорить даже о типе.

Главной и, наверно, единственной причиной этнического антисемитизма, не «интеллектуального», стала ассимиляция жидов — упрямые попытки стать русскими, хоть бы и вместо русских, что русским, разумеется, понравиться не могло, как и прочим народам, среди которых ассимилировались жиды. Косвенное подтверждение этому видим в США, где по сравнению с Европой нет никакого антисемитизма и не было: там много было ассимилирующихся приезжих, и выделять из них жидов просто, наверно, не было возможности.

Распад жидов протекал мучительно:

Положим, очень трудно узнать сорокавековую историю такого народа, как евреи; но на первый случай я уже то одно знаю, что наверно нет в целом мире другого народа, который бы столько жаловался на судьбу свою, поминутно, за каждым шагом и словом своим, на свое принижение, на свое страдание, на свое мученичество.


Дневник писателя за 1877 г. Март. Глава вторая. // Ф.М. Достоевский. Полное собрание сочинений. Л.: Наука, 1983. Т. 25, стр. 77.

Стоило бы добавить, что виноваты в мучительных этих страданиях были, по мнению многих евреев, русские. Это чувство и связанная с ним ненависть даже к русской культуре распространены ныне среди некоторых припозднившихся евреев — то ли запоздало отмирающих жидов, то ли поздно начинающих космополитов. Что ж, это пройдет, как написано было на кольце царя Соломона. Все пройдет — и предельно скоро.

Наверно, не удастся уже точно установить, почему русские отрицательно отнеслись к жидам, но это факт: у нас нет ни единого хорошего отзыва о жидах даже среди апологетов «общечеловеческих» отношений, которые, впрочем, рассуждали только о библейских евреях. Рассуждения о библейских евреях есть весьма интеллектуальные, зачитаешься, но где же не «общечеловеческое», а человеческое отношение к жидам? Никто и никогда не сказал о жидах простого, хорошего и доброго слова — пусть хоть о каком их обычае или черте народной. Обычное же после революции заклинание «тоже люди» просто потрясает: если народ приходилось убеждать даже в этом, то насколько же страшным было отношение к жидам…

Любопытно еще, что в русском языке этническое имя жид стало нарицательным — жмот. Это, конечно, не так уж и плохо: жмот — это, наверно, хозяйственный человек, но ведь и хорошего ничего… Еще любопытно, что из послереволюционных изданий словаря Даля слово жид было исключено большевиками, о чем впервые поведал Солженицын.

Вероятно, быстрая массовая ассимиляция любого народа была бы встречена в любой национальной среде с подозрением, неприязнью и даже боязнью, но жидов, вдобавок к этому, еще и оценивали отрицательно. Вот, например, оценка из цитированной выше статьи Л.П. Карсавина, отнюдь не антисемита и даже не националиста:

…ассимилирующийся и отрывающийся от своего народа еврей неизбежно становится абстрактным космополитом. Он не находит себе места ни в одном народе и остается в пространстве между нациями, интернационалист. Он исповедует не национальные идеалы, которые кажутся ему ограниченными и частными, но идеалы «общечеловеческие», которые вне своих национальных индивидуаций абстрактны, безжизненны и вредоносны.

Это редкое мнение о жидах, связанное с действительностью. Как ни странно, почти все мнения о них не имели ничего общего с действительностью, поскольку почти все авторы начинали нести ахинею о библейских евреях. Даже если бы хазарские жиды со своим уникальным германским языком, т.е. ни у кого не заимствованным, действительно были потомками библейских евреев, какое отношение это имело к событиям XIX века и «еврейскому вопросу»? Разумеется, эта ахинея воспринималась в штыки и только усиливала неприязненное отношение к жидам, плодя в том числе «интеллектуальный» антисемитизм. Кто, например, такие были Розенберг и Гитлер? Разве они были врагами малокультурных хазарских жидов? Нет, они были врагами мирового еврейства — страшной и тайной силы, довлеющей над миром в тысячелетиях… Увы, это уже не «интеллектуальный» антисемитизм — это бредовое состояние на его основе, неадекватное восприятие действительности.

На волне патологического отождествления хазарских жидов и библейских евреев возникла распространенная по сей день бредовая система, где главными действующими лицами были, разумеется, наши герои: «Евреи никогда не являлись номадами, а всегда являлись паразитами на теле других народов. Если евреи иногда меняли свое местожительство, то это вытекало не из их собственных намерений, а было результатом только того, что время от времени их выгоняли те народы, гостеприимством которых они чересчур злоупотребляли. Евреи распространялись дальше именно так, как распространяются типичные паразиты. Они постоянно ищут только новой пищи для своей расы».— Это не так, хазарские жиды никуда не распространялись и нигде не паразитировали, но это уточнение к позиции Гитлера, к сожалению, сильно запоздало.

Разумеется, ассимиляция жидов работала на укрепление помянутой бредовой системы, родившейся, вероятно, гораздо раньше Гитлера. Они меняют фамилии? Это понятно — чтобы прокрадываться во власть и разрушать государство, как у них и принято…

Сегодня каждый, кто считает хазарских жидов потомками библейских евреев, объективно остается на позициях Гитлера в бредовом состоянии: на сегодняшний день нет в мире ни единого народа, который жил бы четыре тысячи лет, а значит, что-то здесь нечисто… Нет, здесь все чисто, просто хазарские жиды не являются потомками библейских евреев. Родились они в Хазарии в IX в. на основе причерноморских германцев, родственных, кстати, «истинным арийцам», а закончили свои дни большей частью в пределах европейского юга СССР в первой половине XX в., приблизительно в том же месте, где и родились. Что же касается нынешних евреев, то, судя по темпу ассимиляции жидов, лет через пятьдесят слово это уже никто и не вспомнит. Нынешние наши евреи — это всего лишь фантомная боль жидов, небольшая русская субэтническая группа, не имеющая никакой культуры, кроме русской, и никакого языка, кроме русского. Сохраниться некоторое время она способна только на основе культа антисемитизма — ничего другого просто нет. Так же обстоит дело и в иных странах, где ассимилировались жиды (в Европе царит просто жуткий антисемитизм, как утверждают его заклинатели). При этом израильские иудеи, как они себя назвали, имеют шанс прожить гораздо дольше пятидесяти лет. В Израиле и на Западе зарождается новый народ, в который принимают всех верных, даже иной расы:

негры-евреи

Сегодня одним из главных источников «интеллектуального» антисемитизма является то, что бредовые идеи Гитлера о евреях разделяют, как ни странно, все без исключения, в том числе и прежде всего израильские иудеи и евреи в иных странах, ассимилированные потомки жидов. Глупые эти измышления можно почерпнуть в самых разных источниках. Вот пример из книги Солженицына о евреях:

Но вот и такое важное соображение высказал Норман Подгорец, многолетний редактор американского еврейского консервативного журнала «Комментари» (в изложении М. Вартбурга): «Евреи в чужих культурах всегда "стояли на плечах" коренных народов, освободив благодаря этому свой интеллект от экономических, военных, политических и прочих "обычных" забот, которыми занята любая нормальная нация и которые отвлекают столь значительную часть её собственного коллективного гения» [ссылка].


А.И. Солженицын. Двести лет вместе. Часть вторая.

Буквально то же самое говорил и Гитлер, буквально: евреи всегда сидели на шее иных народов, захребетники. Даже странно видеть буквальное совпадение…

Этот Норман Подгорец вообще ничего не знал о своих предках: существующее ныне положение, завершившуюся ассимиляцию жидов, он распространил в прошлое, как и Гитлер. Это полный абсурд, конечно. У жидов был свой уникальный уклад жизни, своя материальная культура, и ни у кого на шее они не сидели, но дегенераты вроде Подгорца и Гитлера о том даже не слышали. Вот, например, как вспоминает о национальной жидовской жизни один из последних ее очевидцев:

Я родился в России, точнее, на территории Российской империи, в крохотном еврейском местечке Гора-Калевария близ Варшавы. Произошло это в канун нового века – 10 сентября 1899 года.

Трудно сейчас представить и описать жизнь такого местечка – однообразную, скудную, наполненную суевериями и борьбой за кусок хлеба. Гораздо лучше меня это сделал в своих произведениях великий еврейский писатель Шолом-Алейхем… Этого удивительного человека, так великолепно знавшего жизнь и чаяния еврейской бедноты, я любил с раннего детства. С первой и, к сожалению, единственной нашей личной встречи, когда ему, уже прославленному писателю, остановившемуся проездом в наших местах, демонстрировали меня, девятилетнего мальчика, учившегося успешнее других. Помню его внимательный взгляд из-под очков, небольшую бородку и пышные усы. Помню, как он ласково потрепал меня по щеке и предсказал большое будущее… Нет, это не было предвидением. Просто Шолом-Алейхем верил в неисчерпаемую талантливость народа и в каждом втором мальчике хотел видеть будущее светило. Эта вера отчетливо проявилась и в его проникнутых теплотой к простым людям книгах. Вспомните хотя бы его роман «Блуждающие звезды»… Конечно, с его новеллами, романами и пьесами я познакомился значительно позднее. Но и сейчас еще, когда я открываю иные страницы его книг, меня охватывают впечатления раннего детства. Вот к этим волшебным страницам одного из самых любимых моих писателей я и отсылаю своего читателя, который захочет представить жизнь еврейского местечка, в котором я появился на свет и прожил первые годы своей жизни.


Вольф Мессинг. О самом себе.

Я думаю, многие современные антисемиты, а все они ныне «интеллектуальные», идейные, пересмотрели бы свои убеждения, если бы знали, что хазарские жиды — это простой европейский народ германского корня, а не демоническое произведение то ли природы, то ли дьявола, в которое его превратили производители и разносчики бредовых идей, в том числе из евреев, охваченных комплексом неполноценности. Почти вся неприязнь к евреям построена именно на недействительном их состоянии, воображаемом, выдуманном. Ну, какие дураки и путают германца с палестинцем, даже если оба они исповедуют иудаизм?

В наши дни хорошо видно старание дегенеративной публики сделать из евреев, так сказать, священнонарод — некую идеологическую общность, которой следует поклоняться как священной. Разумеется, вне очень узкой среды эта ахинея воспринимается с точностью до наоборот: демоны страшные, захребетники, паразиты… И уж некого винить, если дегенераты буквально повторяют слова Гитлера о евреях. Что же должен думать простой человек? Гитлера винить, а какого-нибудь Подгорца считать светочем истины? Но с какой стати, если говорят они буквально одно и то же?

Многие антисемиты также забывают, оценивая хазарских жидов отрицательно, что действия их были объективны: главный вред они нанесли себе, своему народу, который прекратил свое существование. Подумайте, есть ли что-нибудь для народа более страшное, чем проклятие его потомков? Можете ли вы себе представить, что этническое имя немец или француз станет ругательством в устах потомков немцев или французов? А ведь имя жид стало ругательством для наших евреев: назвать нашего еврея жидом значит оскорбить его. В любых действиях жидов, даже самых отвратительных, не было никакого умысла: это был распад, дегенеративный этнический процесс, завершившийся даже несмотря на сторонние попытки воспрепятствовать ему. Жиды управлялись не международным их синедрионом, а рефлексами, патологическими рефлексами. Последнее очевидно, так как здоровый рефлекс направлен на сохранение популяции, причем в точности так дело обстоит и в животном мире. Так же объясняется и ксенофобия — безусловный рефлекс сохранения популяции, который тоже существует в животном мире. Если он исчезнет, то исчезнет и популяция, как было, например, с Римской империей.

Стоит также помнить антисемитам, что антисемитизм как этническая ненависть к жидам отличается от религиозных трений между христианами и иудеями. Да, иудеи ненавидели христианство люто, просто звериной ненавистью, но к хазарским жидам все это не имеет отношения: было это до их рождения, а они попали в чужую палату.

Не стоит также путать с антисемитизмом, этническим чувством, чувство неприязни к какому-нибудь классу людей, сколь угодно широкому. Например, есть много образованных людей, которые не любят американцев за глупость и жестокость, а судят они обо всех американцах по их кинематографической «культуре» и по действиям их правительства, которые в представлении не нуждаются. Можно ли запретить неприязнь к американцам законодательно? Можно ли осуждать людей за неприятие ими глупости и жестокости? Нетрудно также вообразить человека, который с неприязнью относится к евреям за глупость их и истеричность (желание показать свои мучительные страдания), а судит он о евреях по пишущим евреям, благо на русском языке они в разных странах орудуют легионом. Ну, и что? При чем здесь антисемитизм, если неприязнь в данном случае построена не на национальном чувстве и даже не на ксенофобии? Если еврея презирают за глупость, то видят в нем, может быть, не семита, а дурака? Нет?

Стоит также помнить, что есть антисемитизм культовый, развиваемый и поддерживаемый евреями и более израильскими иудеями, вероятно, для сплочения своих рядов. Его посредством очень легко можно показать собрату, что он не такой, как все прочие люди, что всегда и все ненавидят его по национальному признаку, без причины, причем здесь годится любая ложь, даже самая наглая, например:

Вероятно, то немногое, что я помню о своем детстве в России – первые восемь лет,– и есть мое начало, то, что теперь называют «формирующими годами». Но если это так, то жаль, что радостных или хотя бы приятных воспоминаний об этом времени у меня очень мало. Эпизоды, которые я помнила все последующие семьдесят лет, связаны большей частью с мучительной нуждой, в которой жила наша семья; я помню бедность, голод, холод и страх. Со страхом связано одно из самых отчетливых моих воспоминаний. Вероятно, мне было тогда года три с половиной-четыре. Мы жили тогда в Киеве, в маленьком доме, на первом этаже. Ясно помню разговор о погроме, который вот-вот должен обрушиться на нас. Конечно, я тогда не знала, что такое погром, но мне уже было известно, что это как-то связано с тем, что мы евреи, и с тем, что толпа подонков с ножами и палками ходит по городу и кричит: «Христа распяли!» Они ищут евреев и сделают что-то ужасное со мной и с моей семьей.


Голда Меир. Моя жизнь.

Это ложь — начиная от «мучительной нужды» и заканчивая криком «Христа распяли!», но это священная ложь. Она показывает израильскому иудею, что он не такой, как все, что его ненавидят и обижают несправедливо, что Израиль есть спасение… Это также истерический комплекс очень многих пишущих евреев.

По приведенному отрывку можно заметить, что если родители Голды Меир не были, например, запойными пьяницами, то они могли содержать себя и своих детей отнюдь не в «мучительной нужде» и «голоде», причем это касается любой страны и любого исторического времени. Что же до погромов в Киеве, то занимались ими отнюдь не выходцы из молитвенных домов и дело было отнюдь не в Христе (пишущие евреи и иудеи очень любят оскорблять христианство). Погромы были ответом на аналогичные действия революционных евреев, которые могли разгромить любое учреждение, даже избить людей. Шульгин, например, в книге «Дни» вспоминал о киевских событиях 1905 г., как толпа революционеров ворвалась в зал заседаний Думы, как революционеры, среди которых выделялись евреи, срывали со стен портреты императоров, рвали их, выкалывали глаза, а какой-то рыжий еврей-студент, сорвав со стены портрет правящего императора, пронзил холст больной своей головой и бегал с портретом на шее, испуская радостные вопли: «Теперь я царь!» А потом из окон Думы открыли огонь по войскам… Вообще, революционные евреи, а их было много, вели себя крайне развязно и нагло. Возможно, они нарочно провоцировали киевские народные массы на агрессивные действия, чтобы в порядке рэкета собирать с евреев дань на «самооборону». Скажем, как сообщил Солженицын в книге «Двести лет вместе», в одесской «самообороне» состоял известный бандит Мишка Япончик (Моисей Винницкий). Киевские погромы, которые помнила Голда Меир, были ответом именно на наглость и бесчинство еврейских революционных отрядов — разрушителей и провокаторов, частью вооруженных. Революционеры развернули против общества в буквальном смысле террор, и значительное участие в этом приняли еврейские банды; в некоторых случаях можно говорить даже о погроме русских еврейскими вооруженными бандами. Разумеется, после революции выяснилось, что это правительство организовывало притеснения евреев, пребывавших в «мучительной нужде» и «голоде»…

Одной из главных целей при изучении европейского антисемитизма является установление истока патологической идеи о тождественности хазарских жидов и библейских евреев — перевод жидов из этнического в демоническое состояние. Как ни странно, противоречивое это убеждение у нас появилось по меньшей мере в XI веке: в древнейших Евангелиях присутствует имя жиды как этническое, причем там же присутствует имя иудеи и прилагательное еврейский по отношению к языку, т.е. имя жид притянуто в перевод без смысла, иногда оно используется вместо правильного имени иудей, соответствующего греческому Ιουδαος. Выглядят эти вымыслы в священном писании, мягко говоря, странно. В древнейшей летописи тоже можно обнаружить убеждение, что в евангельские времена в Палестине жили жиды, именно жиды, а не иудеи или евреи, каковые имена были известны и использовались наравне с именем жиды. Можно бы было думать, что наши заимствовали убеждение самих жидов, но это противоречит историческому источнику того времени. Хазарский царь Иосиф, уже иудей, написал одному испанскому иудею, что его народ происходит от сыновей Иафета, и это соответствует истоку германцев, подробнее см. в ст. «Жиды». Если уж жиды сохранили после гибели Хазарии религию, то могли ли они забыть свой исток и выдумать его? Оснований для такого допущения нет.

Прописали жидов в Палестине, безусловно, наши, но остается загадкой, чем они руководствовались, тем более — в противоречие священному тексту Евангелий. Только вдумайтесь: что могло бы побудить наших исправить евангельский греческий текст, частично заменить в переводе имя иудеи на жиды? Логичное объяснение этой ахинее, ереси, существует только одно: первый древнерусский перевод Евангелий выполнил или отредактировал христианин из жидов, имевший особенное мнение о происхождении своего народа, причем его авторитет у русских не вызывал сомнений. А потом уже употребление держалось на традиции, причем никониане активно тасовали в тексте имена иудеи и жиды… Как сказал бы протопоп Аввакум, миленький царь Иван Васильевич таким бы собакам сразу указ сделал.

Часть народов Европы пользуется естественным именем жиды, скажем поляки, чехи и литовцы, но немцы и французы используют уже имя иудеи, соответственно Juden и Juifs (французы утверждают, что эта странная форма происходит от латинского слова; косвенно это подтверждается столь же странным английским именем Jew, происходящим, вероятно, от французского). Это либо смешение иудаизма жидов с этническим их именем, либо наше дурное влияние, возможно через посредство близких к немцам народов, поляков и чехов. Собственно, наши первые стали употреблять имена иудеи и жиды как синонимы: уже в Остромировом евангелии это смешение присутствует (XI в.).

Миф о хазарских жидах как евангельских иудеях существовал в Европе около тысячелетия, на протяжении всей жизни хазарских жидов. Один и тот же народ называли сначала двумя именами — иудеи и жиды, а позже и третьим — евреи. Среди самих жидов мнения об их мифическом происхождении тоже разошлись на распаде: поселившиеся в Израиле жиды назвались иудеями, а оставшиеся частью стали называть себя евреями, частью сохранили историческое имя жиды. Судя по появлению сионизма (конец XIX в.), жиды озаботились своим происхождением только на распаде, т.е., вероятно, ввиду возникшего комплекса неполноценности, отмеченного выше.

Подводя итог, следует подчеркнуть, что естественную этническую неприязнь к жидам, возникшую при их ассимиляции, следует отличать от антисемитизма «программного», патологического, возникшего на основе антисемитизма «интеллектуального» как развитие недействительных идей о «священном» происхождении жидов. При этом нельзя назвать антисемитизм «интеллектуальный» причиной антисемитизма «программного», так как логические причины безумия просто не существуют: невозможно сойти с ума через развитие даже самых глупых философских мыслей. Душевная же болезнь Гитлера налицо — паранойя, «моя борьба», очень хорошее название, точно передающее психическое состояние параноика.

Не существует загадочного европейского народа евреи, они же иудеи, они же жиды, живущего в этом несчастном мире уже четыре тысячи лет, причем последнюю пару тысяч — в «рассеянном» состоянии. В истории подобная ахинея называется анахронизм — когда существующее положение вещей, именно же рассеяние и ассимиляцию жидов в XIX — XX вв., распространяют на прошлое. Ни единый народ в мировой истории никогда не жил и не мог жить в рассеянном и ассимилированном состоянии. Ассимиляция и рассеяние — это смерть для народа, что очевидно и на примере жидов, и на многих иных примерах, почерпнуть которые можно в сочинениях об этногенезе Л.Н. Гумилева.

Объекта европейского антисемитизма больше нет, а значит, и остаточных «интеллектуальных» явлений антисемитизма скоро не будет, даже если некоторым его поклонникам и жаль с ними расставаться. Всё, хазарских жидов уже нет и никогда не будет: поезд ушел и не вернется.

Впрочем, стихийные поклонники Гитлера из евреев придерживаются, кажется, иного мнения: цирк уехал, а клоуны остались. Что ж, если оставшиеся клоуны продолжат проповедовать бредовые идеи о еврействе, то когда-нибудь эти идеи снова завоюют сердца миллионов и геноцид «мирового еврейства» повторится в самых жгучих подробностях.

Тоже интересно:

  1. Протоколы сионских мудрецов
  2. Дело Бейлиса
  3. Русофобия
  4. Убийство царской семьи

Зову живых