На сайте размещены статьи по русской истории, публицистика, философия, статьи по психологии, а также по грамматике русского и древнерусского языков, в частности – Слова о полку Игореве.

Дм. Добров

Княгиня Ольга

Дм. Добров • 16 сентября 2013 г.
Содержание статьи
  1. История
  2. Истоки русской истории
  3. На третьем царстве
Княгиня Ольга

Княгиня Ольга стала первой правительницей Руси, принявшей христианскую веру и наметившей тем самым уже не просто экономическое или имперское развитие Руси, как было до нее, а цивилизационное, культурное. И переоценить этот вклад в развитие государства просто невозможно. Поскольку же принятие той или иной веры было в большой степени шагом политическим и даже внешнеполитическим, можно утверждать, что княгиня Ольга создала и возглавила русскую христианскую партию. И партия эта добилась своей цели, христианизации Руси, в течение двадцати лет после смерти Ольги. К сожалению, известно об Ольге очень мало, и потому имеющиеся сведения очень важны для понимания нашей истории.

Происхождение имени Ольга

Константин Багрянородный в трактате «О церемониях» именует Ольгу Элга, что по-русски должно было звучать Ельга и ни в коем случае не могло перейти в Ольга (подобный переход существует, например елень — олень, един — один, но плавный звук ель не мог перейти в оль, например еллины). Вместе с тем, если мы предположим, что исходным в данном случае было имя Олег, в нем указанный переход возможен: Елег — Олег (Елена — Олена, Алёна; отличие от предыдущего в том, что здесь нет лишнего слога, не обозначенного на письме: ельлины). Отсюда мы вправе предположить, раз уж переход Е в О состоялся, что исходное имя Елег звучало не плавно, ближе к Елэг (или с иной твердой гласной).

Очевидно, что имя Елег нерусское, но возникает вопрос, из какого языка оно было заимствовано? Есть, например, такой греческий корень (к слову элегия, жалобная песнь), но это невозможно ни мотивировать, ни даже понять…

В источниках же похожее на Елег сочетание звуков, понимаемое как собственное имя, впервые встречается в т.н. кембриджском документе, опубликованном в рамках известной переписки хазарского царя Иосифа с каким-то испанским иудеем. Поскольку же интересующее нас слово записано с пропуском звуков на еврейском языке: «большие дары X-л-гу, царю Русии», то имеются варианты его прочтения, как отметил переводчик П.К. Коковцов:

H-l-g-w, что, согласно правилам еврейской графики, может читаться Halgu (Halgo) или Helgu (Helgo). Буква Вав (w), обозначающая в еврейском алфавите собственно неслоговое и, употребляется в еврейском письме (в средине и в конце слова), как известно, для передачи обоих гласных: и и о.


Поскольку в десятом веке ни единый царь Руси такого имени не имел, что мы знаем точно, это время описано в наших источниках, то следует предположить, что это не имя, а должность в тюркском духе и, разумеется, на тюркского корня языке – Хельго-каган. В названии должности хазарин первую часть просто принял за имя, как, например, многие принимают в титуле Чингисхан. В таком же порядке слово могло быть и заимствовано как имя собственное, например ныне можно встретить собственное имя Чингис. Подробнее о смысле этого титула см. в ст. «Рюрик». Вероятно, часть этого титула и была заимствована германцами в качестве собственного имени (вероятно — у гуннов), и появились германские имена Helge, Helgo (нем.), Helge (дат.), Helge (швед.).

Если, однако же, допустить, что исходное имя Елег произошло от Хельго, то совершенно понять невозможно, куда подевались начальный и конечный звуки и почему прояснился глухой Ь, т.е. сменилось ударение в слове. Стало быть, данная этимология не может быть обоснована (а германское происхождение этого слова и вовсе абсурдно, в том числе — в связи с историей).

Вместе с тем, раз уж мы имеем очевидное заимствование из тюркского языка, вполне логично бы было произвести исходное имя Елег от того же тюркского корня EL, что и в слове Хельго, что и в известных словах TIRIG (живой), KIČIG (кичиг, маленький) и SILIG (благородный) в Древнетюркском словаре 1969 года. Стало быть, исходным могло быть предполагаемое слово ELIG, которого нет в указанном словаре, но которое вполне приемлемо с точки зрения грамматики. Корень этого слова (el) имел следующие значения:

  1. Племенной союз, племенная организация.
  2. Народ.
  3. Государство, административная единица

Стало быть, сочетание Elig тоже, как и Хельго, было частью некоего титула или названия государственной должности. Ну, а если Хельго было заимствовано германцами в качестве собственного имени, то почему русскими не могло быть заимствовано Elig? Позже, следовательно, от него было образовано женское имя Ельга, сохраненное Константином Багрянородным, а потом, после естественного перехода Елег в Олег в народном произношении, имя Ельга было чисто формально уравнено на письме с Олег.

Некоторое сомнение оставляет только переход тюркской гласной I в русскую Е (Э): Elig — Елег. Здесь, впрочем, в тюркских языках были возможны различные окончания, в том числе без гласной и со сложными гласными, скажем –üg и –äg. Последнее вполне могло быть воспринято русскими как простое –ег (–эг), поскольку сложного звука ä в русском языке не было. Также не исключен и диалектный, например, переход тюркского звука I в тюркский E — Eleg.

Первое летописное упоминание о княгине Ольге

Впервые древнейшая летопись поминает об Ольге под 903 годом:

В лето 6411 [903] Игореви же възрастъшю, и хожаше по Олзе и слушаша его, и приведоша ему жену от Пьскова, именемъ Олгу.


Повесть временных лет. СПб.: Наука, 1999, стр. 16

Слова «жена» и «муж» в указанное время и даже много позже значили женщина и мужчина. Даже если предположить, что словом «жена» переписчик заменил древнее слово хоть (к сл. похоть), приобретшее отрицательный оттенок, приведенный рассказ все равно не имеет смысла: привести Игорю должны были не жену, а невесту, потом сыграть свадьбу и так далее, как полагается.

Приведенному сообщению едва ли можно верить еще и потому, что сын Ольги и Игоря Святослав упомянут той же летописью только через сорок три года после свадьбы Игоря и Ольги, якобы состоявшейся в 903 году, а именно — в 946 году (6454), причем отмечено, что тогда он был еще «детеск». Едва ли это возможно было — женщина, которая рожает через сорок лет после свадьбы.

Следует также добавить, что в поездке Ольги в Константинополь, состоявшейся ориентировочно в 957 году, речь вполне серьезно зашла о свадьбе Ольги и византийского императора или, может быть, его родственника, о чем ниже, а это уж совсем абсурд — женщина, которая выходит замуж через пятьдесят четыре года после свадьбы.

Так же искусственно, как жизнь Ольги, растянута и жизнь ее мужа Игоря. В 879 году, как отмечает та же летопись, он был еще «детеск вельми», а в 946 году, через шестьдесят семь лет, якобы его сын Святослав Игоревич тоже еще «детеск». Нельзя, конечно, сказать, что это невозможно в принципе, но… Даже если бы было так, то совершенно допустить невозможно, что Игорь Рюрикович женился первый раз уже в преклонном возрасте и не имел детей, кроме сына Ольги. Дело в том, что Ольга после смерти мужа стала правительницей при малолетнем Святославе, а это значит, что никаких дееспособных наследников Игоря больше не было. Нет, это сущая фантастика, если речь идет об Игоре Рюриковиче, находившемся в преклонном возрасте. Ольга не могла быть женой Игоря Рюриковича, но ее мужа и отца Святослава, погибшего молодым, тоже звали Игорем, как можно судить по сообщениям византийцев:

Сфендослав очень гордился своими победами над мисянами; он уже прочно овладел их страной [частью Болгарии] и весь проникся варварской наглостью и спесью. Объятых ужасом испуганных мисян он умерщвлял с врожденной жестокостью: говорят, что, с бою взяв Филиппополь, он со свойственной ему бесчеловечной свирепостью посадил на кол двадцать тысяч оставшихся в городе жителей и тем самым смирил и [обуздал] всякое сопротивление и обеспечил покорность. Ромейским послам [Сфендослав] ответил надменно и дерзко: «Я уйду из этой богатой страны не раньше, чем получу большую денежную дань и выкуп за все захваченные мною в ходе войны города и за всех пленных. Если же ромеи не захотят заплатить то, что я требую, пусть тотчас же покинут Европу, на которую они не имеют права, и убираются в Азию [т.е. на полуостров Малая Азия], а иначе пусть и не надеются на заключение мира с тавроскифами».

Император Иоанн, получив такой ответ от скифа, снова отправил к нему послов, поручив им передать следующее: «[…] Полагаю, что ты не забыл о поражении отца твоего Ингоря, который, презрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды. Не упоминаю я уж о его [дальнейшей] жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое».


Речь идет, несомненно, о Святославе, поскольку захват им значительной части Болгарии, восьмидесяти городов по Дунаю, упомянут в нашей древнейшей летописи. Германцами же Лев Диакон называет наших летописных древлян, которые, по нашей летописи, и убили князя Игоря. Германское происхождение древлян находит подтверждение в древнейшей нашей летописи: под 945 (6453) годом там упоминается князь заявленных славянами древлян по имени Мал, а под 1000 (6508) годом то же самое имя употреблено уже в полной форме: «Преставися Малъфредь». Не известно, конечно, кто такой этой Малфред, но он, во-первых, явно имеет отношение к Малу, а во-вторых — явный родственник Зигфриду, Готфриду, Манфреду… Вполне возможно, что Малфред — это русское искажение имени Манфред (замена Н на Л возможна потому, что он всегда слоговой, даже в одиночестве, т.е. удобнее его произносить было по правилу открытого слога), но доказать это, конечно, нельзя, поскольку форма Ма-нъ-фре-дъ тоже правильна и, соответственно, возможна. Впрочем, можно утверждать, что если бы германская форма была именно Малфред, то по-русски это имя звучало бы Мальфред, как Альфред, Мальбрук и т.п.

Таким образом, отца Святослава, убитого древлянами, звали Игорем, но этот Игорь просто не мог быть Игорем Рюриковичем — он был гораздо моложе…

Вероятно, свадьба Игоря и Ольги отнесена так далеко в прошлое потому, что между Олегом и Игорем в историографии или устных преданиях затерялся еще один князь или даже два, а летописец просто решил заполнить пробел. Например, он мог подумать, что сын Рюрика Игорь и муж Ольги Игорь — это одно и то же лицо, хотя это вовсе не обязательно.

Принято считать в связи с церковными преданиями, что умерла Ольга 11 июля 969 года. Если же свадьба ее состоялась не в 903 году, а ориентировочно в 943 году и было ей тогда хотя бы лет пятнадцать, то умерла она в возрасте приблизительно сорока одного года — если, конечно, дата ее смерти верна, тоже не подкорректирована. Впрочем, ее брачный союз с Игорем мог быть не первым с ее стороны, ведь в нашей древнейшей летописи названа она до свадьбы с Игорем женщиной. Поэтому срок ее жизни точно установить едва ли возможно.

Месть княгини Ольги древлянам

За убийство своего мужа Игоря Ольга отомстила древлянам даже четыре раза, если верить древнейшей летописи. Первый раз, когда после убийства Игоря древляне прислали к ней двадцать своих лучших мужей свататься, она договорилась с ними, что к ней на прием они не пойдут из ладьи ни пешим ходом, ни поедут на лошадях, а потребуют, чтобы их несли в ладье, как и случилось: древлян прямо с ладьей закопали в землю. Второй раз она отправила посольство древлян помыться с дороги, и их сожгли в бане. Третий раз она опоила посольство древлян, и их порубили пьяных. Четвертый раз, уже двинувшись войной на древлян, после осады их города она потребовала от каждого дома в дань по три голубя и три воробья, каковая дань была получена и возвращена древлянам обратно: к птицам на нитках привязали серу, обернутую тканью, подожгли ее и отпустили птиц… Птицы вернулись на свои голубятни и гнезда, и город сгорел.

Едва ли все было именно так — четыре раза. Все это, вероятно, лишь разные народные сказания о мести Ольги древлянам, в которых народ отразил главное — ум и изобретательность княгини Ольги. Важно понять, что суть этих рассказов заключается отнюдь не в мести древлянам, а именно в уме и изобретательности Ольги. И на основании этих рассказов мы можем утверждать только то, что Ольга была женщина умная.

Деяния княгини Ольги

К сожалению, о государственных деяниях княгини Ольги известно крайне мало, зато деяния эти поистине велики. Помимо покорения древлян Ольге приписывается следующее:

В лето 6455 [947] иде Вольга Новугороду, и устави по Мьсте повосты и дани и по Лузе оброки и дани; и ловища ея суть по всей земли, знамянья и места и повосты, и сани ее стоять в Плескове и до сего дьне, и по Днепру перевесища, и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе. И изрядивши, и възратися къ сыну своему Киеву, и пребываше съ нимъ въ любъви.


Повесть временных лет, стр. 29.

Ловище — это, как отметил Срезневский в «Материалах для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам», место для звериной и рыбной ловли, а перевесище — это место, где устроены перевесы, т.е. сети для ловли птиц. Погосты — это гостиницы для купцов, гостей, знамения — указатели пути, а места, к сожалению, следует понимать в прямом смысле, т.е. места для некоей надобности.

Может возникнуть недоумение, зачем было идти в Новгородскую область и устраивать торговые станции, погосты, на двух небольших речках, Мсте и Луге, но чуть далее ведь сказано, что «ловища ея суть по всей земли, знамянья и места и повосты». Речь, стало быть, идет об организации государственного промысла и торговли — торговли с Византией через Киев.

Вещий Олег захватил будущий Киев, хазарскую крепость Самбатион, с целью всего лишь уничтожения Хазарии, а в крупный торговый город на пути в Византию превратила его Ольга. Роль же Киева во внешней торговле Руси с Византией описал Константин Багрянородный в сочинении «Об управлении империей»:

[Да будет известно], что приходящие из внешней Росии в Константинополь однодревки являются одни из Немограда, в котором сидел Святослав, сын Игоря, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киева, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты, а именно кривитеины, лендзанины и прочие славинии, рубят в своих горах [?] моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам. Росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство… снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются к Витичеву, которая является крепеостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр.


Цит. по: Повесть временных лет, стр. 386.

По иным же известиям историческим мы можем заключить, что раньше главный русский торговый путь пролегал по Волге и товары, в частности — меха, шли в Багдад и даже Китай:

70. Русы – один из разделов славян, они возят меха к Румскому морю, а отправляются до Хамлиджа [?], хазарской столицы, затем плывут по морю Горгана [Каспий] и оттуда уже на верблюдах везут свои товары до Багдада; переводчиками им служат славянские евнухи. Русы называют себя христианами и платят подушную подать. Переплыв море Горгана, русы иногда направляются на Балх, оттуда в Мавераннарх к кочевьям тогузов и в Китай.


Б.Н. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Часть 1. Поволжье и Хорасан.

Под «Румским морем» (Римским) имеется в виду, вероятно, Черное, но авторам этих сообщений гораздо лучше был известен путь русских купцов по Волге через Хазарию на Багдад.

Таким образом, источники прямо указывают на то, что Днепровский торговый путь и имперскую торговлю с Византией устроила княгиня Ольга. Даже усмирение древлян, живших недалеко от Киева, наверняка служило той же цели — обеспечению безопасной торговли с Византией. После же организации имперской торговли Ольга отправилась в Византию «с дружественным визитом»…

Поездка княгини Ольги в Константинополь

Ориентировочно в 957 году княгиня Ольга приехала в Константинополь и была принята там в качестве главы Руси. Сохранилось описание приема Ольги при дворе, сделанное императором Константином Багрянородным в книге «О церемониях». Вероятно, церемония приема Ольги при дворе согласовывалась с прибывшими или дорабатывалась очень долго, возможно более двух месяцев (византийцы придавали церемониям очень большое значение), в связи с чем первая встреча Ольги с представителями византийской власти состоялась уже осенью, 9 сентября, а вторая — 18 октября, почему-то на сороковой день, если считать 9 сентября за первый, как при вычислении даты поминок. Две встречи, разделенные столь большим сроком ожидания чего-то, выглядят весьма загадочно, тем более что о предмете переговоров источники умалчивают.

Любопытно, что в окружении Ольги при посещении ею Константинополя были христиане, поскольку Константин упомянул среди ее свиты священника Григория, да и сама Ольга, как утверждает наша древнейшая летопись, крестилась во время пребывания Константинополе.

Переговоры, проведенные Ольгой с византийской властью, носили, несомненно, политический характер, а выступала она как глава Руси потому, что сын ее Святослав был все еще «детеск»: ему было около пятнадцати лет. Можно утверждать, что целью Ольги было заключение военно-политического союза с Византией, поскольку речь зашла даже о свадьбе Ольги с императором, как сообщает наша древнейшая летопись, или, может быть, с кем-то из его родни, как можно допустить.

При описании сватовства Константина летописец тоже, как и при описании мести древлянам, не преминул подчеркнуть находчивость Ольги:

В лето 6463 [955, дата ошибочна] иде Ольга въ греки и приде Царюгороду. Бе тогда царь Костянтинъ, сынъ Леоновъ, и приде к нему Ольга, и видевъ ю добру сущю зело лицемъ и смыслену, удививъся царь разуму ея, беседова к ней, и рекъ ей: «Подобна еси царствовати въ граде с нами». Она же, разумевши, рече ко царю: «Азъ погана есмь, да аще мя хощеши крестити, то крести мя самъ; аще ли, то не крещюся»; и крести ю царь съ патреархомъ. […] И по крещеньи возва ю царь, и рече ей: «Хощу тя пояти собе жене». Она же рече: «Како хочеши мя пояти, крестивъ мя самъ и нарекъ мя дщерею? А въ хрестеянехъ того несть закона, а ты самъ веси». И рече царь: «Переклюкала мя еси, Ольга».


Повесть временных лет, стр. 29 – 30.

Данное летописное сообщение о намерении императора Константина Багрянородного жениться на Ольге почему-то никто не принимает всерьез — может быть, потому, что он был женат. Увы, это не являлось препятствием для нового брака: женам императоров свойственно скоропостижно умирать, затворяться в монастыре или иным каким способом освобождать своего мужа от священных уз брака… Да и в брак с Ольгой мог бы вступить родственник Константина, еще не женатый.

В действительность намерения Константина самому жениться на Ольге или женить на ней некоего своего родственника позволяет верить то, что Константин после посещения Ольгой Константинополя прислал к ней своих послов явно за приданым, хотя наш летописец и не написал этого слова:

Си же Ольга приде Киеву, и присла к ней царь гречьский, глаголя, яко много дарихъ тя, ты бо глаголаше ко мне, яко аще возъвращюся в Русь, многи дары прислю ти: челядь, воскъ, и скъру, и вои въ помощь. Отвещавши Ольга, и рече къ сломъ: аще ты, рьци, тако же постоиши у мене в Почайне, яко же азъ в Суду, то тогда ти дамь [это грубый отказ: «Когда простоишь у меня на Почайне столько же, сколько я у тебя в Суду, тогда и получишь»]. И отпусти слы, сь рекъши.


Повесть временных лет, стр. 30

Судом у нас называлась гавань Константинополя, к сл. посуда, судно и тюркскому су (суб) — вода.

Нетрудно догадаться, что если Константин прислал своих людей за дарами, то об этом была договоренность с Ольгой, воспрепятствовать выполнению которой могли только некие события, случившиеся во время отсутствия Ольги или после ее возвращения, предвидеть которых она не могла. Поскольку Константином в помянутом выше его сочинении названы без всяких титулов и имен некие «люди Святослава», т.е. сына Ольги, то следует заключить, что Святослав был согласен на поездку Ольги и воплощение ее планов. Да, но это противоречит его взглядам, отраженным летописью: он не хотел принимать христианства. Таким образом, очевидно, что в отсутствие Ольги измениться должна была политическая позиция Святослава… Да и кто бы иной, кроме Святослава, мог повлиять на Ольгу, заставив ее отказаться от своих планов? Такого человека просто быть не могло в связи с ее положением в государстве. Видимо, во время долгого отсутствия Ольги — может быть, до полугода — юный Святослав попал под чье-то влияние и изменил свои взгляды на жизнь, выработал отрицательное отношение и к христианству, и к новому браку матери.

Удивляет, конечно, грубый отказ Ольги Константину, но по тем временам, может быть, это было нормально. Да и что ей было делать? Униженно объяснять, что сын ее наотрез отказался дружить с Византией и что она уже не имеет на него того влияния, на какое рассчитывала? Она поступила очень по-женски: поскольку сказать было совершенно нечего, она просто припомнила Константину недавнюю обиду, долгое ожидание приема в гавани Константинополя…

В попытку Ольги заключить военно-политический союз с Византией в 957 году позволяют верить и последовавшие события: в 965 году Святослав, ставший уже вполне самостоятельным, уничтожил Хазарию, спустившись в нее по Волге на кораблях, а потом двинулся на Византию и отторг у нее значительную часть Болгарии…

Нетрудно предположить, что Ольга уберегала Святослава от войны одновременно с Византией и Хазарией, двумя сверхдержавами, а византийскую власть склоняла заключить союз с Русью против Хазарии, с которой русские князья боролись еще со времен Вещего Олега.

Любопытно, что если бы союз Руси и Византии состоялся, то Хазария могла выжить (уничтожать ее просто не было бы необходимости) и, соответственно, история западной части Великой степи, в первую очередь — будущей Украины, была бы совсем иной… Вполне возможно, что Украина просто не появилась бы на свет.

Таким образом, внешняя политика княгини Ольги налицо — укрепление экономических и культурных связей с Византией, создание именно того государства, которое мы сегодня и знаем как Русь.

Тоже интересно:

  1. Рюрик
  2. Вещий Олег
  3. Варяги
  4. Истоки Руси
  5. Славяне

Зову живых